Родилась 17 января 1972 года в Москве. Окончила Литературный институт имени А. М. Горького.
Состоит в Академии российской литературы, ЛИТО «Друза», МГО Союза писателей России, Союзе независимых авторов и издателей, в секции драматургии «Образ», Независимом литературном агентстве «Московский Парнас», Интернациональном Союзе писателей.
Участница ряда фестивалей в Карелии, Крыму, Санкт-Петербурге, Москве, Черногории, всероссийских и международных конкурсов, член литературного сообщества «Творчество и потенциал» (Санкт-Петербург).
В издательстве «Четыре» Елена Евгеньевна публиковалась в альманахах «Творчество и потенциал», вышли авторские книги: «Козёл Яшка», «Рыжий конь», «Крутой Пегги», «Сюжеты одной пианистки», «Дядя Стёпа, выходи!», «Дневники», «Зимушку встречай!».
ГОРОД ДОМОВЫХ ИЛЛЮЗИЙ
повесть-фэнтези
Глава 1
О том, как домовые Коха, Моха и Тоха
сговорились и помогли домовому Трохе
проучить его жестокого хозяина
– Да-а, настало время, когда мне пора подумать о жизни. Нечего сказать, докатились мы. Кругом один упадок! А кто во всём виноват?.. Ну конечно, я, домовой Коха. Что теперь делать, не знаю. Так и пить можно начать. Вот что мне не хватало! Тогда прямо лицом в лужу и осталось угодить. Нет, надо как-то держаться, крепиться. Хм! Вот бы организовать сходку домовых, узнать, о чём они сейчас думают, что говорят, чем озабочены…
Домовой Коха спрыгнул с соломы, которой был устлан чердак дома его хозяина, тяжело вздохнул, взял фонарь и отправился на ночные посиделки домовых.
Было это в деревне Слащатово. Ничего себе деревенька, у самой железной дороги. И ночные поезда не давали местным жителям спокойно спать. Здесь можно заметить, что в этом хороший повод увидеть какого-нибудь домового. Но они тщательно скрывались и оставались для жителей внешне незаметны.
Это не значило, что домовых не было вообще. В каждом доме был свой домовой. Он как бы являлся душой этого дома и знал, что беспокоило хозяина, сопереживал ему, болел за него. От того, какое было душевное здоровье домового, зависело и хозяйство в доме.
Только здоровье Кохи явно пошатнулось. Он часто вздыхал, кашлял и вертелся в своём углу, точно сидел на иголках. Положение вещей его явно не устраивало.
Домовой Коха спрыгнул с чердака и побежал ночью по улице.
– Да-а! Меня примут за сумасшедшего. Ведь домовой должен сидеть дома, а я тут, мчусь куда-то. Хм-м! А вон мой сосед, домовой Моха.
Навстречу ему и в самом деле шёл домовой Моха.
– Ты что это среди ночи разгуливаешь? – спросил Коха.
– Что-что?.. Сказал бы… Да нет слов. Одни буквы. Нет слов, как и работы.
– А что такое?
– Да вот… Раньше в доме у хозяина печка была. Он её дровами топил и торфяными брикетами. Всегда я ему помогал: где полено подкину для баньки, где паклю в брёвна заткну и избу утеплял так. А теперь, как сделали этот, ну… евроремонт, поставили батареи, ванну, душевую кабину, так и про печку забыли, и в баню не ходят, будто хозяин самый последний нечестивец.
– Эх! Нельзя плохо говорить о хозяине.
– А что остаётся делать? Неужели молчать?
– Нет! Молчать нельзя. Нельзя забывать настоящей жизни.
– Вот я и пошёл куда глаза глядят, – сказал Моха.
– И я стал последнее время совсем неприкаянный. Пойдём соберём домовых и послушаем, что они говорят, – предложил Коха. – Тогда и решим, что делать,
– Пойдём. Только нас, таких выскочек, – ты да я. А нормальные домовые дома сидят. Пойдём в какую-нибудь избу постучимся, спросим домового. Пусть он нас уму-разуму поучит, как жить дальше теперь.
– Пойдём.
И домовые Коха и Моха пошли дальше вдвоём. Шли они, шли – и видят дом, где жил домовой Тоха. Уж очень Тоха славился тем, что вкусно готовил.
Вошли домовые к Тохе в дом и видят: горюет он, вздыхает, охает.
– Что, – спрашивает Коха, – за беда у тебя?
– Да так вот и так, – отвечает Тоха. – Раньше хозяева корову держали, всегда было своё молоко. Я такие вкусные блинчики готовил! А молочный суп подавал в самих горячих булочках. Пальчики оближешь! А теперь хозяева всё берут в магазине, а в продуктах одни добавки всякие, что отравиться можно. Про меня совсем забыли, блинчики не пекут. И я никому не нужен.
– Да, беда, нечего сказать, – посочувствовал Тоха. – Пойдём с нами, узнаем, как теперь домовые живут в новых условиях. Может, чем помогут.
Тоха отправился следом за Кохой и Мохой.
Шли они, шли. И подошли к большой, богатой вилле.
– Ну, – сказал Коха, – видно, здесь хорошо домовому живётся. Пойдём узнаем.
Но только они зашли в сад, как на них упало сверху что-то. Домовые перепугались и разбежались в стороны. Но оказалось, что на них шлёпнулся домовой Троха, и сам он от неожиданности заплакал.
– Хм-м! – удивились домовые. – Ты что плачешь?.. Уж мы унывали и сетовали на свою жизнь, что она явно незавидущая. А тебе-то чего плакать?
– А как мне не плакать, если мне жить уже негде?.. Хозяин везде систему видеонаблюдения поставил
и сказал, чтоб в доме была чистота, порядок и никаких домовых. Они, мол, только мешают, стучат, безобразничают, и проку от них нет.
– Ну, так нельзя. Без домового ещё ни один дом не стоял! – запротестовали в один голос домовые.
– А мой хозяин богатый. Ему это не докажешь. Он теперь деньгами балует. И я совсем не в счёт.
– Э-хе-хе! – повздыхали домовые. – Надо проучить жестокого хозяина. Рано он радуется.
– Да как его проучить? У него всё есть. И всё в его руках.
– А давайте мы соберёмся в поле и будем выть волком по ночам. Посмотрим, как твой хозяин заживёт после этого.
Так и сделали домовые: стали они по ночам выть.
Выли они, выли, и такой поднимался ветер, и так портилась погода, что становилось страшно.
И вдруг заболел богатый хозяин виллы. Исхудал он, ничего не ел, и лица на нём нет. Врачи не смогли ему помочь, и обратился тогда хозяин к знахарю. А тот и сказал, что надо ему в дом домового позвать: он мир и лад в его жизни создаст.
Испугался хозяин и побледнел от таких слов знахаря:
– Да я же сам домового выгнал! А теперь его обратно звать надо.
Но делать нечего. Стал подзывать хозяин домового, как научил его знахарь. Только Троха больно гордый оказался, не сразу пришёл. Всё с друзьями-домовыми договаривался.
И порешили они так: если Троха заживёт новой, богатой жизнью, то пусть помогает и остальным домовым, чтоб честно было.
Не мог забыть Троха помощь друзей. Так постепенно домовые стали свыкаться с новыми условиями. Ох, и непростая это работа – домового оставить в хорошем расположении духа. Всё-таки домовой!
Глава 2
О том, как домовые Коха, Моха и Тоха
организовали союз и решили сблизиться
со своими хозяевами
Постановили домовые Коха, Моха и Тоха организовать свой союз и советоваться, как им жить в таких тяжёлых условиях, которые наступили.
И сказал Коха:
– Давайте, чтобы хозяева о нас не забывали, сами будем интересоваться их делами и даже помогать им, а потом сделаем вывод, что из этого вышло.
– А они нас не испугаются, если увидят?
– Но мы же будем действовать на расстоянии, ночью, – возразил Моха. – Совсем не обязательно на нас смотреть.
– Правильно! Главное, войти в доверие, в дружбу и помогать со всем желанием.
Вот так и решили домовые подружиться со своими хозяевами.
Но и тут возникли большие проблемы.
Пришёл Коха к себе домой и видит: сидит его хозяин Егор за столом и горюет, не знает, как жить дальше.
А всё из-за того, что, как исполнилось ему сорок лет, стал он безработный и никому не нужен. Мол, не у дел. Хоть иди голый по свету и дом с молотка продавай.
Испугался за него Коха:
– Вот из-за чего пустовал мой дом. Хозяин работу ищет, не до хозяйства ему. Не так надо жить. А то вся жизнь кувырком пойдёт. Где он смог так оступиться раньше?
Да разве дело сразу поправишь? Тут бы за собой уследить. Дом не запустить.
И притих домовой Коха, вздохнул:
– Уж если у хозяина до себя руки не доходят, что тогда говорить обо мне… Придётся помолчать и не серчать на него до поры до времени. Буду ни-ни!
Решил так Коха и смолк. Ушёл он в дальний угол чердака, и в доме стало тихо-тихо. И наступила даже какая-то блаженная тишина.
А тем временем Моха пришёл к себе домой, выпучил глаз и стал присматриваться к своему хозяину.
И вот что он обнаружил. Хозяин его дурачится: что он ни сделает – всё неладно, и всех вокруг прохожих смешит: то он сдачи в магазине не доберёт, то хлеб забудет купить, то по счетам не так заплатит… И всё чего-то пересчитывает и пересчитывает. Ну такой прямо дуралей, и проку от этого никакого, одна свистопляска. Всё, что ни сделает, из рук валится, а иной раз с ног падает, будто он дурак дураком уродился.
Жалко стало Мохе своего хозяина. Надо бы тому друга хорошего, чтоб помогал ему, выручал. Да кого посоветовать?.. Никто с дураком связываться не хочет. И подумал Моха: такой хозяин нескладный оттого, что слишком простодушный. Надо бы ему завести собаку. Она будет ему верным другом и станет охранять его дом. Да как посоветовать?.. Может, во сне явить хозяину красивую дворняжку или самому выть и лаять собакой…
И решил Моха, как ляжет спать хозяин, ему на ухо поскулить жалобно. Может, тогда он подумает пса себе завести.
Так и сделал домовой. Улёгся хозяин на ночь, Моха подкрался к нему и как заскулит! А хозяину сладко спится, и видит он сон, как играет с большой собакой во дворе и она выполняет его команды.
– Вот это друг! – проснулся утром хозяин, не отрезвевший ото сна. – Надо бы мне верного пса завести.
Так и сделал он, взял себе собаку. Вот и помог Моха хозяину найти себе друга.
А у домового Тохи были другие проблемы. Он узнал, что его хозяин – поэт. Раньше поэт очень любил пить парное молоко, которое подогревал Тоха. Но сейчас, когда поэтические дела стали идти на убыль и совсем ничего не писалось, у хозяина совсем пропал аппетит. И все свежие продукты, что были в холодильнике, пропадали и быстро портились. Некогда было поэту готовить, и он часто голодал.
Опечалился Тоха:
– Может, и мне поэтом стать, чтоб помочь своему хозяину?.. Да я знаю, у него есть своя звезда. Он любит её. Она ему озаряет поэтический путь. У него некая связь с небом. И если я захотел стать поэтом, то и мне надо подняться до её высот, но я всего лишь домовой. Что я могу?.. Немного поколдовать, пошуметь и навести в доме бардачок. Но раз мой хозяин поэт, то я должен тоже стать им.
И стал домовой Тоха ночами глядеть на звёзды. И такое на него нашло романтическое настроение, что запел он песню. Однако после этого у него забулькало в животе. И домовой опечалился.
– Нет, – сказал Тоха, – не получится из меня поэта. Кишка тонка. Мне надо хорошо питаться. Так, значит, надо пожалеть хозяина. Хоть он не пьёт уже парное молоко, приготовлю-ка я ему большой сливочный торт. Уж и обрадуется он при виде этого угощения! И вряд ли от него откажется.
Подумал это домовой да так и сделал.
Глава 3
О том, как Коха, Моха и Тоха
задумались о своих хозяевах
Собрались домовые и стали рассказывать, кто чем своему хозяину помог.
– Вот я, – говорит Коха, – совсем не помог хозяину. Он сейчас безработный, так сказать, в состоянии невесомости находится, совсем неприкаянный. Я уж решил не обижаться на него, что он меня забывать стал. Жалко мне его. Но всё-таки худой мир лучше доброй ссоры.
– А я, – сказал Тоха, – тоже совсем не помог своему хозяину. Он ведь поэт. А я стихи сочинять не умею: медведь на ухо наступил.
– Так медведь на ухо наступил тому, кто петь не умеет и ноты не различает, у кого слуха нет, – возразил Моха.
– А в поэзии тоже слух должен быть, как в музыке. Только особый, поэтический. Так вот у меня нет этого поэтического слуха. Уж совсем исхудал мой поэт, ничего не ест. Я бы ему маслица, я бы ему сливок. Но он не ест. Хорошо, хоть торт я приготовил.
– А я, – говорит Моха, – всё-таки чем-ничем, а помог своему хозяину. Он хоть у меня дурак простодушный,
да я ему собакой лаял во сне, нос лизал, как верный друг. Так он собаку-то и купил. Только я унываю.
– А чего тебе унывать? Ты же помог хозяину.
– Помог-то я, да только пёс меня дразнит, что я совсем непричёсанный. Не знаю, что и делать. Говорит, пора бы тебе к парикмахеру сходить, а то ты страшный. А я ему отвечаю: я же домовой. Я должен быть страшным и лохматым. А он дразнится, мол, смотри, какая у меня шёрстка ровная, гладкая, бери с меня пример. Хорошо, тебя хозяин не может видеть, а я собака, его друг, тебя вижу. Ты уж причешись ради меня, мол.
– Ну, это совсем непорядок. Не пристало домовым причёсываться. Что это ещё за марафет? Нам он ни к чему! – запротестовали домовые. – Передай это вашему псу.
– Как его зовут? – спросил Тоха.
– Шарик.
– Вот и передай Шарику, что домовых не причёсывают. Они в своём углу тёмном сидят и нос никуда не высовывают, дом сторожат. И собакам их нечего попрекать. А то зазнались, мол, и они дом сторожат. А глядишь, как новый хозяин появится, они и дом с лёгкостью меняют. Вот и вся их преданность домашняя. Одно зазнайство!
– Ты не слушай своего Шарика. И сиди себе в своём углу тихонько. А он пусть брешет, сколько ему вздумается, – поддержал Коха.
– Да я уж не сижу давно в своём углу, а всё лежу и лежу.
– Это мы всё лежим, лежим, – сказал Коха. – Такое дело тоже есть у домовых: пока порядок в доме и всё есть, можно и полежать. Вот мы и лежим да лежим до поры до времени.
– Да, – добавил Тоха, – уж все бока протёрли. В моём саване даже дырка образовалась. Совсем он ветхий стал.
Коха подошёл к Тохе, осмотрел саван: действительно, там была огромная дыра.
– А ты эту дыру булавкой зацепи, чтоб держалось как-то и саван дальше не рвался, – посоветовал Коха да так и сделал. – Надо бы зашить, но пока булавка пусть прореху держит. А дома ты саван зашей. Уж не лежи так.
– Ой! А с булавкой-то как приятно стало. Будто я медаль какую приколол.
– Хм! Медаль, говоришь? – удивился Коха. – А это идея. Надо ею вооружиться. И если мы решили помогать своим хозяевам, то надо подумать о медалях им.
– Ну куда им медали? – засомневался Моха.
– А что? У них возраст. Есть и заслуги. Пора бы им чем-то выделиться. Так что решим на нашей сходке, что будем помогать хозяевам в получении медали. По рукам?
– Это как это «помогать»? – спросил Моха.
– А так. Болеть всем сердцем, – пояснил Тоха.
– Конечно, если булавка у сердца, то и сердце застонет.
– Нет. Если булавка прицеплена, значит, не сглазят.
– Хм! А медаль что? – спросил Моха.
– А-аа. Медаль непростая. За заслуги хозяев. И мы будем болеть за них. Неужто им не осталось чем похвалиться?.. Будем же надеяться на лучшее, раз мы домовые.
– Ну конечно, по рукам.
Глава 4
О том, как Коха, Моха и Тоха рассказали про свои дела
Ушли домовые.
И через некоторое время, как в воду глядели: их хозяева получили медали. Будто загадано так было!
Хозяина Кохи выдвинули избирателем собрания, и за активную общественную работу он получил медаль. Поэта за литературный труд тоже наградили медалью, несмотря на то, что последнее время его творчество было в упадке. Ну а хозяин Мохи ничем не выделился. Зато его собака на выставке получила медаль за родовитость. И Моха, как и хозяин пса, был очень рад, хотя у них были прохладные отношения.
Снова собрались домовые, но теперь они рассказывали про удачи своих хозяев – да с таким пафосом, да с таким воодушевлением, кто кого перекричит.
– А вам не кажется, что наша сходка в базар превратилась? – сказал Тоха.
– А я вам официально заявляю: у нас партийное собрание, – сообщил Коха.
– Ну нет, вы только спорите, – возразил Моха. – И вообще, откуда это пошли канцеляризмы, заштампованный язык? Бросьте. Мы же так-то домовые, мы друзья,
– Друзья?..
– Ну да, конечно, мы друзья. Оставим гордыню, важность. Этим пусть занимаются люди. А мы лучше побеседуем по-дружески.
– Хм-м! О чём?
– Вот-вот, о чём?
– Мы из-за успехов хозяев совсем забыли прежние несчастья. Вот что значит, когда хозяину хорошо, то и весь дом радуется. И домовой.
– Да, и домовой. Может, заняться, наконец, своим любимым делом? – добавил Коха.
– Правильно ты подсказал нам идею, о чём беседовать. Давайте каждый расскажет о своём хобби, – поддержал Моха. – Вот ты, Коха, что любишь делать?
– Я… я… Давно это было. Это даже стало моим секретом. Я у себя дома нашёл клад.
– Клад?! Какой?
– От моего деда ещё осталась драгоценная трость, с которой он ходил на прогулки. Трость вся была усыпана самоцветами. И дед мне сказал: «Ты, внучок, будешь собирать клады, возьми эту трость, она будет тебе талисманом». С тех пор у меня глаз был намётан на всякие забытые и утерянные драгоценности, ценные камни, минералы и золото, которые я искал в горах, когда уходил из дома. И всё нёс домой, в сундук, который хранился на чердаке.
– А ты, Моха, что, собственно, делаешь дома на досуге? – спросил Коха.
– А я тоже вроде тебя, Коха, ищу клад. Но я подбираю всякие забытые приборы, детали, машинки, аппараты.
– Они же неисправные, их выбросили.
– Ну не скажите, у меня всё работает, – сказал Моха. – Правда, не знаю, каким образом. Здесь даже подумать нельзя, как это получается. Видать, тонкое это оборудование. И у него есть, я думаю, душа.
– Как у домового?
– Да, домовой, он душа дома. Мучается, страдает, если что не так. Так я решил создать организм, чтоб всё функционировало как прежде, чтоб было хорошо. А то сейчас интернет, смартфон. Куда погнались, сами не поймут. Только от своего счастья бегут.
– Это твой хозяин не знает, чем ты занимаешься. Он печку давно разобрал. А ты всё за старое, – сказал Тоха.
– Новое – это хорошо забытое старое. Надо об этом помнить.
– Э-хе-хе, ты свой дом превратил в музей. Иначе тебе не дадут права голоса, Моха.
– А чем ты занимаешься, Тоха? – спросил Моха.
– А-аа, я! Я всегда любил цветы. Летом собираю травы, чтобы зимой пить вкусный, ароматный чай. В саду хозяин разводит цветы. А дома у меня целая оранжерея. Что за дом, где нет цветов?.. У меня их сотни. Я без них жить не могу.
– Ах! Вот ты какой, Тоха, ботаник! А мы думали, ты только коровами и молоком интересуешься.
– Кстати, коровы тоже любят цветы и луговые травы, – отозвался Тоха.
– Вот мы и познакомились получше. Сколько мы узнали друг о друге! Теперь будем каждому помогать.
– Лучшая помощь – дать возможность продолжать заниматься любимым делом, – заключил Коха.
– Это верно.
– Так что давайте разойдёмся в мире и согласии.
Домовые попрощались друг с другом и разошлись по домам.
Глава 5
О том, как Коха и Моха задумали создать
Город домовых иллюзий
– Ты слышал, Коха?.. Тоха совсем ударился в поэзию: читает стихи, ночами мечтает, смотрит на звёзды. Скоро он забудет обязанности домового, – сказал Моха.
– Неужели? – пожал плечами Коха.
– Да был бы толк в его деле. Ведь толку никакого. Всё равно он в поэзии ничего не понимает. Нет у него, как говорится, поэтического слуха. Не выйдет из него поэта. Напрасные усилия.
– Надо спасать Тоху. Пропадёт бедняга.
– А всё из-за чего? Из-за того, что нет дисциплины, организации.
– А какую ты предлагаешь организацию? – спросил Коха.
– Я не предлагаю. Я жалуюсь.
– Эх! Только бы жаловаться! Один, как поэт, слюни распустил. Другой только ноет. А я твёрдый. Я смело могу заявить и заявляю: давайте создадим Город домовых.
– Вот и ладненько! Вот и хорошо! – заплясал Моха. – Ты, Коха, у нас авторитет. Ты будешь мэром нашего города.
– Я не хочу. Только равноправие! Просто надо, чтобы наши таланты как-то раскрывались. Ведь сколько в домовых скрытых возможностей!
– Просто мы не знаем всех.
– Я вношу поправку. Создадим не просто Город домовых, а Город домовых иллюзий.
– Вот здорово! Тогда вперёд, искать таланты. Талант – большой двигатель жизни. Вот над чем надо думать.
Глава 6
О том, как объявился домовой-музыкант Буха
– Не успел я повесить объявление, что мы ищем таланты среди домовых, как объявился домовой-оркестр, – заявил Тоха собравшимся домовым.
– Как, как ты сказал?.. – спросил Моха. – Домовой-оркестр?! Это что, сам гений Страдивари?
– Да нет же! Куда ему до Страдивари… Разве нас, домовых, в приличное общество возьмут?.. Мы ходим в заплатках. Но зато мы на все руки мастера. Вот Буха, домовой-оркестр, играет на всех инструментах и предметах, что есть в доме.
– На каких инструментах?
– Ну, там на пиле, трубе, молоточке, двери, кастрюле и тому подобное. Он сам рассказывал.
– И что же?.. Получается музыка?
– Мне кажется, это похоже на вызов общественности. Буху сочтут за хулигана.
– О, если бы вы послушали его музыку, вы бы так не говорили. И потом, общественность Города домовых иллюзий встанет на его сторону.
– И она не забоится полиции? Ведь у людей свои порядки и нравы.
– Я думаю, Город домовых иллюзий должен защищать любые творческие начинания, – заявил Коха.
– Тогда нужно организовать концерт нашего музыканта, чтоб его все знали, – сказал Моха. – Пусть он придёт со всеми своими инструментами. А мы послушаем его музыку.
– Билеты возьмусь распространять я, – отозвался Тоха. – И заодно Буху предупрежу о дне концерта.
Он сделал многозначительный жест и побежал к Бухе.
Глава 7
О том, как Буха очень удивился,
что будет его концерт
Как только Тоха сообщил Бухе, что будет его концерт, музыкант подпрыгнул до потолка от радости. Только он больно стукнулся о потолок и упал на пол, обнаружив после этого на макушке огромную шишку.
– Это что?! Я дам свой концерт?.. Неужели я дожил до своего звёздного часа?! Жалко, что только шишку из-за этого заполучил.
– Конечно, Буха! Ты теперь будешь звездой.
– Но как я буду играть на своих инструментах? Пила, молоток и кастрюля – это понятно, можно принести
на сцену. Но дверь и водопроводную трубу вынести… это причинит много неудобств.
– А не надо ничего выносить. Не будем же мы ломать твой дом. Мы и другие зрители сами придём к тебе, и ты нам сыграешь, ничего не вынося.
– Правильно! И не надо ломать голову. У меня и так там шишка. Ах, больно! – Буха потёр шишку и поморщился. – А когда будет мой концерт?
– Через неделю. Постарайся быть в форме.
– Я всегда в форме.
– Ну, это я понял. Ведь ты талант.
– И за талант я плачу. Вот шишка! – не переставал унывать Буха.
– Ну уж шишка у тебя не из-за таланта, а от удивления. Нельзя так сильно впечатляться.
– К сожалению, все талантливые люди очень-очень впечатлительные.
– Надеюсь, через неделю от шишки не останется и следа. Вот что я имел в виду, когда говорил тебе быть в форме. И, конечно, хорошо выспись.
– А будет много зрителей?
– Много, очень много. Я рассчитываю, что всё Слащатово. Но это моя забота. Распространять билеты буду сам.
– Я на тебя надеюсь, – вздохнул Буха.
– Главное, ты не очень волнуйся и играй свою домашнюю симфонию.
– О да! – закатил глаза Буха и что-то представил: его мысли были далеко-далеко.
Видно, он что-то сочинял или фантазировал. Тоха понял это и не стал прерывать временную отключку Бухи. И тихонько скрылся.
Глава 8
О том, как Коха, Тоха и Моха нашли
ещё один талант – домового писателя Пиху
Это произошло совершенно случайно. Коха, Моха и Тоха поздно вечером гуляли по тёмным улицам Слащатово и вдруг увидели, что в одном окне горит необычный серебристый свет. Они решили познакомиться с домовым из этого дома.
К общему удивлению, им оказался писатель Пиха. Он и пригласил их в свой кабинет.
– Бумага и чернила – мой хлеб. Без этого я никак. Вот здесь я работаю. Это мой стол. Вот сколько бумаги!
А это горы непрочитанной литературы. И всё надо читать, перечитывать и писать, писать, писать. У меня мозоль на пальце не заживает. Вот такой мой труд. Я сижу днями и даже ночами, когда всё Слащатово сладко спит. Но мне далеко не сладко, потому что я постоянно в труде. Один светлячок меня утешает. Он мой друг, вон как светит на моём столе – как лампа. Всегда садится на мои бумаги, и я с ним разговариваю. И он после этого начинает стрекотать. И я даже слышу: «Ты подготовил сверку?» – «Да, – говорю, – светлячок, сверка всегда у меня готова».
– Ой! Как волшебно светит светлячок? Надо же! – удивились домовые. – Это счастье – работать со светлячком. Наверное, он тебя вдохновляет, Пиха.
– Он мой ближайший друг, мой светлячок. Если хотите, можете на него посмотреть поближе.
– А можно через лупу? – спросил Моха.
– Да, он не обидится. Он уже понял, что ко мне пришли друзья, – сказал Пиха.
И Моха, Коха и Тоха, уставились через лупу на маленького светлячка. Он был совсем кроха. Но на задней стороне брюшка так сильно светилось его тельце, что не надо было никаких настольных ламп, которые ослепительно били в глаза. Светлячок пошевелил в знак приветствия усами и замер, показав свой маленький фонарик.
– Он очень, очень добрый, твой маленький друг, Пиха, – сказал Коха. – И, наверное, он тоже помогает в вашем труде?
– О да! – ответил Пиха. – Когда он начинает свою маленькую песню, у меня мысли так и льются, так и льются, как его серебряный свет. Это не передать словами. Лучше посмотрите, сколько книг я написал. Вот эта полка вся занята моими произведениями. Я их автор! – И Пиха открыл книжный шкаф.
– Сколько книг! Ты, Пиха, будешь великим писателем.
– Да разве домовые могут ими быть?.. Кто меня узнает, слащатовского домового писателя Пиху?
– Ну, не унывай. Приходи в наш Город домовых иллюзий. Мы ищем таланты. Кстати, познакомься, хозяин Тохи – поэт и даже награждён. И мы были рады за Тоху, что у него такой хозяин.
– Хм! А мой хозяин совсем далёк от литературы. Эта область познания ему безразлична, к сожалению.
– Зато у тебя есть друг светлячок. Это большое счастье.
– Приходи же к нам. Мы тоже твои друзья. Не упускай тех, кто тебя признал, – сказал Моха.
– Конечно, конечно! – Пиха протёр свои очки и отложил их в сторону. – Приду как-нибудь.
– Ну а теперь уже поздно. Нам пора по домам. Мы и так сильно задержались, – предостерёг Коха домовых.
Пиха проводил новых друзей, и они быстро скрылись из виду в темноте улиц.
Глава 9
О том, что думал про себя Буха
Как только Тоха ушёл от Бухи, домовой-оркестр сел на крыльцо, положил голову на колени и тяжело вздохнул:
– Эх! Они говорят – талант. Если бы знали, из-за чего я играю на своих музыкальных инструментах. Мой хозяин разбирает старый дом, где мы прежде жили. Раньше там было весело, жизнь кипела, била ключом. Там росли дети, пели песни, играли. А теперь дети выросли, а старики умерли. И дом решили разобрать, переделать. Сейчас везде евроремонты, и мы, домовые, тяжело это переносим. А уж дом разобрать и перестроить – это невосполнимая утрата. Это значит, будет новый домовой, ещё неизвестно какой, а я буду жить в сарае и перебирать там старые вещи, которые потом превратятся в рухлядь и окажутся на помойке. Но я не согласен. Я буду бить во все кастрюли и трубы. Я сочинил свою домашнюю симфонию. Меня нельзя списывать на помойку! Нельзя меня превратить в прах!
Буха сдвинул брови и крикнул:
– Я не допущу быть выброшенным из дома! Я домовой и буду защищать свой дом. Нельзя уничтожать то, что давало плоды столькие годы! И я обязательно с этим призывом выступлю на своём концерте. Пусть все знают, что у меня за музыка.
Глава 10
О том, как узнали о художнике-домовом Хухе
Коха, Моха и Тоха продолжали поиск талантов и опять отправились бродить по улицам деревни Слащатово.
И тут они увидели необычайно красочный домик. Он был весь расписан яркими цветами.
– Ого! – воскликнул Моха. – Там, должно быть, живёт художник! Вот и ещё один талант.
Моха не ошибся. В этом домике действительно жил домовой-художник Хуха. И домовые решили обязательно с ним познакомиться.
Они постучали в дверь, но никто не ответил. Дверь же была не заперта, и они вошли сами. Стены в домике тоже были расписаны, к тому же и печка, и самовар.
– Видно, мир и достаток в этом доме, раз в нём так красиво, – сказал Тоха.
И вдруг неизвестно откуда послышался хриплый голос:
– Ошибаетесь. В этом доме совсем не мир и достаток. В этом доме, к сожалению, не все дома.
– Как это «не все дома»?! Не может этого быть!
И тут к гостям вышел домовой-художник Хуха.
– А вот может, – сказал он. – Меня как художника никто не признаёт. Хозяина часто не бывает дома. Он где-то пьёт, и я думаю, скоро и дом свой пропьёт. А жена его гуляет. А дети такие лоботрясы, аж страшно! Остаюсь в доме только я и хозяйничаю.
– А ты нас чем-нибудь угостишь? – спросил Тоха. – Я так люблю молочко и сметанку!
– К сожалению, в холодильнике у хозяина мышь повесилась. А у меня совсем нет аппетита, – сказал Хуха.
– Это нехорошо, так унывать, – заметил Тоха. – Давайте согреем вот этот самовар с красной рябиной.
– Эх! – вздохнул Хуха. – Делайте что хотите, а я совсем вам не советчик.
– Но если ты не желаешь, то и мы не будем пить чай. Мы просто хотели предложить тебе помощь. Мы ищем таланты и создали Город домовых иллюзий. Хочешь в него вступить? И у тебя, Хуха, появятся друзья.
– Хм! – задумался Хуха. – Город домовых иллюзий?.. Это что-то новенькое. Туда действительно берут таких несчастных, как я?
– Нет, Город домовых иллюзий – это не город несчастных. Это союз, в который собираются деловые и творческие люди.
– Разве я деловой?
– Но ты талант. И это очень ценят в Городе домовых иллюзий.
– И что, я один такой талант?
– Вовсе нет. У нас уже нашлись писатель, музыкант, и ты, художник. И каждый из нас что-то да значит. Знакомься: Коха, Моха и я, Тоха!
– И что вы там делаете, в этом городе? – недоверчиво спрашивал Хуха.
– Мы помогаем друг другу. А через неделю у нас будет концерт домового-оркестра. Так что приходи. Вот билетик! – И Тоха протянул Хухе билет.
Тот подозрительно посмотрел, но взял и сказал:
– Хорошо, приду.
Домовые Коха, Моха и Тоха обрадовались, что хоть чем-то угодили недоверчивому Хухе, и, довольные, вышли из его домика.
Тоха пересчитал все билеты. Оказалось, он раздал уже половину. И оставшуюся часть он решил подкинуть людям. Может, они тоже придут на концерт домового-оркестра?.. Если не испугаются, конечно.
Глава 11
О том, как концерт Бухи навлёк подозрение полиции
Итак, наступил день концерта домового-оркестра.
К удивлению Кохи, Мохи и Тохи, на концерт пришли не только домовые, но и люди, и даже полицейский. Им было интересно, что придумали домовые, что за концерт. А полицейский никак не мог понять, что это за новшество в деревне: концерт домового-оркестра. И не пахнет ли тут беспорядком или, ещё чего опаснее, – смутой.
И вот зрители расселись на стульях во дворе, которые Коха, Моха и Тоха специально собирали, а Коха объявил программу и цель концерта:
– Дорогие зрители! Мы, домовые Коха, Тоха и Моха, объединились в союз и строим наш Город домовых иллюзий, в котором открываются таланты. Этот город растёт вместе с новыми домами Слащатово. И мы хотим, чтобы о нас как можно больше знали, чтобы был очень дружный союз. Среди домовых мы открыли писателя Пиху (писатель Пиха вышел и поклонился), художника Хуху (художник тоже вышел и отвесил поклон) и, конечно же, музыканта домового-оркестра Буху. Он на сцене. На сегодня это главные, основные таланты среди слащатовских домовых. Надеюсь, вы теперь их всех будете знать!
Затем на сцену вышел Тоха и объявил:
– А теперь мы начинаем наш концерт. Сегодня для нас будет играть музыкант домовой-оркестр Буха. Попросим его!
Все зрители зааплодировали, и к ним вышел Буха. Он повернулся спиной и скрылся за дверью, громко хлопнув ею. Затем послышался свист кипящего чайника, потом хлюпанье воды в воронке, шипение утюга, и ударили большие металлические крышки от кастрюль.
Буха вышел с доской и стал её перед всеми ритмично пилить. Распиленная доска с грохотом упала, разделившись на две части. Затем домовой достал гвозди и молоток и стал заколачивать их в доску. И вдруг… остановился. Он заметил, что за ним внимательно наблюдают, но его пауза насторожила всех. И тогда Буха закричал:
– А-аа! Нет! Ведь так жить нельзя! Меня выгоняют из собственного дома! Я бы давно повесился или застрелился, чтоб не жить, но домовые не умирают. Как жаль! Ведь жизнь такая – удавка. Неужели всех нас выживут и мы станем бомжами, без дома?.. Какие мы тогда домовые, если помойка станет моим домом?..
Среди зрителей пошёл лёгкий шумок:
– Это что?.. Не концерт, а митинг, что ли? О чём говорит этот домовой?
– Кого люди хотят выжить?
– Это людям нельзя приписывать. Не все такие.
– У него проблемы с хозяевами?
Шумок стал усиливаться. Задремавший под грохот инструментов полицейский проснулся и, поняв, что началось брожение в массах, громко засвистел.
– Тихо! – скомандовал он. – Если этот концерт пахнет бунтом, я вынужден арестовать выступающего, а союз домовых будет разогнан и запрещён. Концерт окончен, расходитесь!
Полицейский протиснулся через толпу зрителей к Бухе, надел на него наручники и повёл в отделение.
– Сейчас, дружок, с тобой разберутся, кто ты такой и что задумал.
Коха, Моха и Тоха стояли огорошенные случившимся срывом концерта. Этого они совсем не ожидали и не знали, что им и подумать, по коже домовых ходили мурашки. Ведь дело, которое они начали, запретили, и Города домовых иллюзий не будет, как и союза.
Глава 12
О том, как Буху заключили в тюрьму и обрили налысо
Итак, полицейский арестовал Буху и отвёл в камеру – КПЗ. Там о нём было доложено как о политическом преступнике и нарушителе правопорядка, ему грозила тюрьма.
– Как тюрьма?! Ведь я ничего не сделал! – возмущался Буха.
– Не сделал, говоришь? – строго сказал полицейский. – А возмущал народные массы кто? Кто собрал людей и выступал с провокацией насчёт существующего порядка?
Буха потупился, глядя на стену и не зная, что ответить.
– Я просто хотел сказать, что мне горько живётся… – пробормотал он.
– Нечего оправдываться. Всё ясно: вы политический преступник. И будете сидеть в тюрьме.
– Как «в тюрьме»?! Этого не может быть! Я домовой! – воскликнул Буха.
Но его никто не слушал.
Слухи о том, что Буху посадят в тюрьму, дошли до домовых Кохи, Мохи и Тохи. Они уже были ошеломлены тем, что их союз запретили власти.
Домовые решили действовать тайно. Как же! Друг Буха арестован из-за них, его надо спасать.
Но как?.. Полицейские сделали особые ловушки для домовых. Вопрос о спасении Бухи оставался нерешённым. И Коха, Моха и Тоха решили навестить Буху в тюрьме и хотя бы принести ему гостинчиков.
И вот настал день посещения. Коха сидел с противоположной стороны окна за решёткой, и вид у него был совсем потерянный.
Буха был просто неузнаваем: на нём не было лица. К тому же исчезли его длинные волосы, он стал лысым. Это сильно удивило Коху, но он не подал виду.
– Здравствуй, Буха. Как ты изменился… Я тебя совсем не узнал.
– Хм! Изменишься тут… – повесил нос домовой-оркестр.
– Конечно, ты попал из-за нас сюда, в это мрачное заведение, – извинялся Коха. – Но мы тебе поможем.
– Я, наверное, этого не дождусь. Домовой должен жить в доме, а не в тюрьме. И потом, меня обрили наголо. Это совсем уничтожило меня. Раньше я мог проходить сквозь стены, а сейчас не могу. Я буду лысый домовой. Это для меня шок.
Возникло долгое молчание, и Коха решил, что нельзя затягивать такую мрачную тишину.
– Не унывай, крепись. Мы что-нибудь придумаем. Вот, возьми баранки и яблоки. Это будет напоминать тебе, что у тебя есть друзья, которые о тебе думают, – И Тоха передал Бухе пакет с гостинцами.
– Спасибо, друзья, что не забыли.
– Время свидания закончилось, – сказал надзиратель, и Коха отошёл от окна.
К Бухе подошёл конвойный и отвёл его в камеру.
И вот для домового-музыканта начались серые тюремные будни, убивающие в нём творческие задатки. Буха понял, что теперь он зэк и надо привыкать к тюремному порядку.
Глава 13
О том, как Буха в тюрьме копал картошку
и попал в больницу
Для Бухи началась тюремная жизнь. Каждый день он ходил на исправительные работы – то в мастерские,
то на поле – и трудился от зари до зари, света белого не видя. К тому же кормили заключённых очень неважно, и Буха сильно исхудал.
В конце концов он так ослаб здоровьем, что с ним случилось страшное происшествие.
А дело было так. Буха в тот день работал на поле и копал картошку. И когда он закончил свою полосу на грядке, картошку нужно было собрать в мешки и отнести в сарай. И вот таскал Буха мешки, таскал, а последний мешок так и не вынес. Тяжёлый оказался мешок. Буха взвалил его на спину, и тут не удержался на ногах, упал, просыпал картошку из мешка и потом так и провалялся на земле. К нему подошёл надзиратель, потрогал его и сказал:
– А ну вставай! Работу доделать надо.
Но Буха его не слышал. Лежал как ни в чём не бывало. Тюремщик потрогал Буху, видит – домовой совсем будто не живой. Подумал, что плохо дело.
– У тебя, парень, видать, кишки развязались. Надо тебе к врачу.
Тюремщик вызвал доктора, и Буху на носилках отнесли в лазарет.
Целый день Буха провалялся на койке и был без сил. И когда уже к вечеру он стал приходить в себя, к нему пришёл тюремный врач.
– Ну что, Буха, перетрудился? Слабенький ты, одна оболочка.
– Да я ж домовой. Я и есть одна оболочка.
– А как бузить было дело, так плоть нашлась, – проворчал врач. – Неспроста тебя сюда посадили.
– Да я домовой, до-мо-вой! Я просто пел про мою тяжёлую долю. И совсем не бузил, а играл на домашних инструментах.
– Не оправдывайся. Все знают здесь, что ты политический.
– Эхе-хе! Да что говорить. Мне всё равно никто не поверит. Я лучше помолчу, раз посадили.
– Вам, заключённый Буха, нужно прийти в форму и потом снова отправляться на работу. Труд укрепляет здоровье и ум. Накачаете мышцы, и дурь всякая из головы выйдет. А пока лежите.
– Эхе-хе! Добрый доктор, – вздохнул Буха и вдруг провалился в сон.
Да уж и ночь наступила.
Глава 14
О том, как домовые узнали о беде Бухи
и решили ему помочь, а Коха чудесным образом
обрёл мобильный телефон
О том, что Буха заболел, быстро узнали Коха, Моха и Тоха и решили во что бы то ни стало помочь ему.
Но что могут теперь друзья, когда союз запретили и Город домовых иллюзий превратился только в иллюзию?.. Грустно стало Тохе, Мохе и Кохе, и они разбрелись по своим домам, уже совсем ни на что не надеясь.
Тоха решил, что он принесёт Бухе парное молоко, чтобы тот набрался силы. Моха придумал связать Бухе собачий пояс.
А Коха совсем не знал, чем помочь Бухе.
Вот он шёл по улице, шёл и вдруг видит – мальчик играет с какой-то вещичкой. Тогда Коха совсем не знал, что это мобильный телефон и как люди владеют сотовой связью и интернетом: для домовых это было параллельным миром.
– Дядя, сфотографируй меня, – попросил мальчик и протянул ему этот предмет.
– А что это такое? – удивился Коха.
– Это мой мобильный телефон. Я перезваниваюсь.
– Перезваниваешься?.. Как это?
– Ты разве не знаешь? Я могу говорить на расстоянии по этому телефону, когда собеседник совсем далеко.
– Понятно. Интересная вещичка! – сказал Коха.
– А теперь сфотографируй меня. Вот, нажми сюда! – И мальчик показал на кнопку.
Коха так и сделал, камера в телефоне щёлкнула, и на экране зафиксировалось изображение.
– Вот он какой я! – обрадовался мальчик. – А ты что, и вправду не знаешь, что такое мобильный телефон?
– Совсем не знаю. Я домовой и не знаю, чем владеют люди. Я только сторожу порядок в доме.
– Хм! Какая старая профессия. А я думал, что дом охраняет только сигнализация.
– Совсем нет.
– Значит, и люди про вас не знают, как и вы про людей. А хочешь… – Мальчик задумался. – Хочешь, я подарю тебе мобильный телефон?.. У меня дома есть ещё один. А это будет твой. И ты сможешь переговариваться со мной.
– Если бы ты мог меня обрадовать этим! Мой друг, такой же домовой, как и я, сейчас в тюрьме, и я не знаю, чем ему помочь.
– Так давай ему и подарим мобильник, и он будет перезваниваться с вами.
– Это было бы здорово.
– Тогда я и второй телефон подарю тебе. Потому что у меня три мобильника. И мне не жалко.
– Вот здорово! Ты настоящий друг, – сказал Коха. – Надеюсь, у тебя, в отличие от нас, всё будет хорошо. Ты такой удачливый!
– А фотку мою ты не стирай и оставь себе – на память о том, кто тебе подарил телефон.
– Я её обязательно сохраню.
Глава 15
О том, как Коха, Моха и Тоха навестили Буху
и предложили ему побег
– Ой, Буха! Ты совсем на себя не похож. Лысый, бледный… Разве ты теперь домовой? – воскликнул Тоха, когда увидел Буху.
– Да разве я домовой?.. Я тюрьмовой теперь после того, как попал в больницу и вытерпел то, что ни одному домовому не приснится в самом страшном сне.
– Ах! Так нельзя. Так нельзя. Мне искренне тебя жаль.
– Жалостью разве делу поможешь?
– Ты знаешь что…
И тут Тоха рассказал Бухе план побега, предложенный Кохой.
– Когда настанет ночь, я тебе позвоню. Вот по этой штуке. Это значит, настало подходящее время, когда можно будет совершить побег. Это телефон. Ночью все будут спать. И будет много времени, чтоб сбежать и спрятаться там, где тебя вряд ли найдут. Телефон в корзинке среди яблок и пирожков. Жди звонка, – тихо сказал Тоха и передал корзинку.
– Всё так таинственно, будто я сам не домовой и не понимаю чуда и самого таинственного исчезновения. В самом деле я стал тюрьмовым. Эх! Что я унываю? Всё из-за чувств. Надо собраться и вспомнить, на что я был горазд раньше, когда умел ходить через стены.
Домовые распрощались, и Буха ушёл в камеру.
– Да, похоже, я совсем распустился, попался в лапы полиции. Пора тряхнуть стариной. Э-э-эх! А что это за штуковина такая – телефон? Я видел такой у своего хозяина, только не знаю, как им пользоваться. Чего только не узнаешь в камере…
Весь вечер Буха просидел, положив рядом телефон, и ел пирожки. И когда он получил сигнал, то собрался с силами и… прошёл сквозь тюремные стены.
Ура! Свобода!
Теперь надо было пропасть навеки с глаз людей и тем более полиции. И найти новое место жительства.
Глава 16
О том, как Город домовых иллюзий возродился,
но уже на новом уровне
Итак, домовые Буху встретили и сразу отвели его в сарай прежнего дома, где он жил.
– Да старое место разве можно поменять? Но жить придётся иначе, – сказал Коха. – Теперь дом домового будет иллюзией, а от домовых останется одна оболочка, чтоб их никто не замечал. Как говорят люди, мы станем тише воды ниже травы. Не зримей реального, не явней явного, – скажут домовые.
– Это настоящая иллюзия. Город домовых иллюзий, который запретили люди, будет на новом уровне. Домовых разве можно запретить?.. В этом городе каждый найдёт себе убежище.
– Мы будем ходить сквозь стены, разговаривать мысленно, через сны.
– Мы будем домовые будущего. И никакой плохой хозяин не расстроит наши планы, никакая полиция не арестует домового за творчество.
Домовые приняли клятву и исчезли.
Теперь они были недосягаемы в своём Городе домовых иллюзий.
Может, кто-то подумал, что это город запретов?.. Но это не так. Это город иной свободы, которую разве может понять простой смертный…
