Родилась в Башкирии, в небольшой деревушке.
Хотя, по словам автора, возраст её солидный, на ниве литературного творчества она пока на «детском» уровне.
Сочинять начала со школьной скамьи. Не писала в стол, а просто держала в голове. Истории придумывались, герои жили своей жизнью, переходили из рассказа в рассказ, но серьёзно о писательстве Любовь никогда не думала, посвятив свою жизнь медицине.
В декабре 2024 года она впервые решилась отправить свой рассказ «Моё одиннадцатое лето» на международный конкурс, который проводила Московская библиотека им. И. С. Тургенева и, к своему удивлению, стала лауреатом I степени. Автор принимала также участие в ежегодном международном конкурсе творческих работ «Пишу в стиле Шукшина» (2025).
МОЁ ОДИННАДЦАТОЕ ЛЕТО
В деревне нашей было принять иметь летние домики. Это такие небольшие дома, в которые на летний сезон переселялась семья, чтобы основной дом можно было подремонтировать, подкрасить и, самое главное, сохранить в нём чистоту. Ведь работы в огороде, сенокос, пыль столбом от табунов лошадей, несколько раз в день проносившихся по деревне, да и просто ребятня, бегающая босиком, этому не способствовали.
А ещё наличие этого летнего домика позволяло нашим мамам, уставшим от работы и жары, уединиться в основном доме. Тихонечко они отпирали свои дома и выпадали минут на пятнадцать – двадцать. Так делали все мамы. Мы, дети, между собой это обсуждали, посмеивались, но делали вид, что не замечаем. Тем более что все с нетерпением ждали этого «великого переселения» в наши летние домики. Их в деревне так ласково и называли – домики! Не дом, а домик…
У моих родителей домик был добротный, срубовый, с большими окнами, просторной кухней и небольшой, уютной печкой.
Моё одиннадцатое лето я запомнила очень хорошо. Ещё в мае мама предупредила, что в этом году переселяться не будем, что домик наш займёт некая дама. Мама почему-то так и сказала: «дама из Калининграда».
Для нас это было событием. И хотя немного было жаль, что придётся уступить наш милый домик, любопытство и живой интерес к чему-то новому взяли вверх.
Настал день приезда. Ждали. Очень ждали. Начисто вымыли весь домик, окна сверкали чистотой, мама выскребла полы добела. Полы были некрашеные, и их скребли ножом и только после этого мыли водой. В тот раз мама делала всё усерднее, чем обычно, и полы казались совсем новенькими. Потом мама пекла пирожки с капустой, а папа поехал встречать гостью на станцию. Я и мои подружки-соседки то и дело выбегали на дорогу. Не едут ли?..
Наконец-то прибыли.
Да, это была Дама! Маленькая, изящная, в светлом брючном костюме, в туфельках на каблучках и в шляпке. И сумочка в руках, и чемоданчик – всё было какое-то аккуратное и необыкновенное. Как будто Дама сошла со страниц модного иностранного журнала, который мы однажды видели у соседки Таньки. Танька работала в городе, на заводе. За хорошую работу и ещё за что-то её премировали поездкой в Чехословакию, откуда и был привезён заветный журнал, засмотренный до дыр местными модницами всех возрастов и просто любопытствующими.
Кажется, я немного отвлеклась. Что до Дамы, то мы и так были ошарашены и плохо соображали, а когда она представилась, просто остолбенели.
– Белла Альбертовна, – сказала Дама приятным низковатым голосом.
К слову, родителей она попросила называть её запросто – Беллой. Позже мама объяснила, что Белла Альбертовна «страдает бронхиальной астмой», что проведёт у нас всё лето и будет лечиться кумысом и деревенским воздухом. Мне почему-то послышалось «бронхиальной астрой». А я уже знала, что Astra – это звезда, и не сомневалась, что только такой «звёздной» болезнью и может болеть наша Белла, и ей необходимы солнечные лучики, как настоящей, живой астре.
Всё – без сомнения, всё! – Белла Альбертовна делала красиво, изящно и не спеша. Занималась ли гимнастикой, заваривала ли чай или кофе, просто гуляла, сидела ли на берегу озера – мы были очарованы ею.
Но больше всего нам нравились вечерние посиделки на крыльце нашего домика. Мы слушали её рассказы обо всем на свете. Мне, как хозяйской дочке, доставалось самое лучшее место – рядом с рассказчицей. Белла Альбертовна всегда ласково подзывала меня к себе, даже если я опаздывала по каким-то причинам, и не начинала свой рассказ, пока я не приду. Гордость распирала меня, я чувствовала некое превосходство и мысленно благодарила папу за то, что он построил самый лучший летний домик в деревне. А ещё мне иногда хотелось не открывать ворота, не пускать никого и быть единственной слушательницей.
Бывали и хмурые дни… В дождливую или ветреную погоду мы приходили к закрытой двери, за которой слышался надрывный кашель. Мои родители были начеку и быстренько разгоняли нас. Но солнечных дней было больше, и счастьем нашим беззаботным мы щедро делились с Беллочкой. Мы чувствовали, что нужны ей так же сильно, как и она нам.
Настал день отъезда… Даже сейчас, спустя почти полвека, я помню своё состояние. Распухшее от слёз лицо, отчаяние в глазах, попытка спрятать чемодан (а вдруг не уедет?). Белла Альбертовна обняла меня крепко-крепко и сказала, что сейчас раскроет мне секрет. Очень важный и большой. И только мне!
– Когда ты захочешь меня увидеть, тебе просто надо зажмурить глаза и вспомнить меня, – сказала она. – Очень-очень захотеть, по-настоящему. Ведь люди, когда любят друг друга, обязательно встретятся. Но желание вступит в силу только через полгода. А пока жди от меня подарок…
Примерно через месяц пришла посылка из Калининграда. Кроме каких-то дефицитных вещей и деликатесов, в ней была прекрасно иллюстрированная книга «Сказки Пушкина». Красочная, с картинкой почти на каждой странице и вкусно пахнущая – видимо, от соседства с деликатесами. Вот такой тёплый и ласковый привет от нашей Беллочки Альбертовны!
Да, и кстати… Попытки увидеть Беллочку я не оставляла. Зажмуривалась, сосредотачивалась на воспоминаниях, но… волшебство не срабатывало.
«Видимо, я не так сильно хотела, вот и не получилось. Вот в следующий раз я обязательно буду хотеть лучше!» – успокаивала себя я.
Уже когда я сама стала мамой, я узнала, что Беллы не стало зимой того года. Родителям пришло письмо от сестры Беллы, в котором она сообщала печальную весть и благодарила за солнце, за заботу и тепло, за любовь. За последнее, но прекрасное лето её сестры.
