Родился 23 сентября 1963 года в г. Котовске Тамбовской области.
В 1986-м с отличием окончил Воронежский государственный медицинский институт им. Н. Н. Бурденко. В настоящее время работает сельским врачом (анестезиолог- реаниматолог).
Член Российского и Интернационального союзов писателей.
Литературная деятельность Павла Николаевича отмечена благодарностью Государственной думы РФ, орденом Святой Анны, а также золотыми медалями “Achievements” и «Европейское качество» (Брюссель, 2016).
Лауреат международных литературных премий им. В. В. Набокова и Н. А. Некрасова, литературных премий им. М. А. Булгакова, М. Ю. Лермонтова, А. А. Блока, журналов «Сура» (Пенза) и «Царицын» (Волгоград). Произведения автора переведены на английский, французский, испанский и китайский языки.
СОКРОВЕННОЕ
Звезда любви, прекрасная планета,
Во весь восток струила блеск с высот,
Созвездье Рыб затмив улыбкой света.
Данте Алигьери
Осенний лес наполнен тишиной,
И пахнет воздух вянущей травою.
Тропа змеёй ползёт передо мной.
Как нищая, с протянутой рукою,
Горбатая сосна стоит среди осин,
Мерцая тускло-жёлтою корою.
Прими меня, зелёный господин!
Решив покинуть суету мирскую,
Пришёл с надеждой погулять один.
О, если б знал, как по тебе тоскую
В кварталах вечно шумных, городских,
Где каждый день я чем-нибудь рискую!
И только здесь, среди детей твоих,
Покой душевный снова обретаю,
Когда хожу в молчанье среди них.
Как ветер их щекочет, наблюдаю.
Они смеются пёстрою листвой
И мне её в подарок посылают.
Сверкает купол неба голубой,
К нему стремятся ели на свиданье,
Гордясь своей пушистою красой.
Пленяет взор берёз очарованье,
Багрянец клёнов, нагота осин,
И только дуб в зелёном одеянье.
В обиде, видно, старый исполин,
Что, как изгой, он без осеннего наряда
Стоит средь золото-рубиновых рябин.
– Мой старый друг, грустить тебе не надо,
Ещё не время, а придёт пора,
И бронза будет для тебя наградой.
Ну а пока, качая головой,
Поговори о будущем со мной.
НОЯБРЬ
элегия
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной…
А. С. Пушкин
Забрезжил чуть рассвет. На сонные поляны,
Где жёлтую траву припудрила роса,
Поднявшись от воды, пошли гулять туманы,
Прибрежные кусты их скрыла полоса.
Круг меряет земля в своём движенье вечном,
И вот уже восток надел платок зари.
Стремится вдаль река полоской бесконечной,
Бледнеют лики звёзд в космической дали.
Светлеет небосвод, внимая лику солнца,
Что медленно встаёт над спящею землёй.
Мерцают в камышах лесных озёр оконца.
Да облаков толпа проходит стороной.
В дубравах тишина. Не слышно птичьих трелей:
Пернатые давно отправились на юг.
И только строгий взгляд седых столетних елей
Смущает нагота безлиственных подруг.
Ноябрь царит вовсю. Декабрь ещё далече.
Октябрь ушёл давно с дымами от костров.
Застыли у реки осины – словно свечи
Средь пёстрого ковра упавших с них листов.
Как море, синева бушует над землёю,
Но солнечных лучей не радует тепло.
Прильнула к берегам река своей волною,
Глядя, как ивы к ней склонились тяжело.
В округе ни души, пустынно, безглагольно,
Не слышен шум толпы и дикий рёв машин.
Как дышится легко средь этого приволья,
Где ты в одном лице и раб, и господин!..
Здесь мысли в голове приводятся в порядок.
Мятежная душа находит здесь покой,
Когда среди берёз, стоящих стройным рядом,
Проходишь не спеша, шурша сухой листвой.
ХРИСТОС В ГЕФСИМАНСКОМ САДУ
Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.
Б. Пастернак
Сад Гефсиманский. Бледный свет луны
Спустился на уснувшие долины,
Его встречают старые маслины.
И вот уж тени на камнях видны.
Прохладный воздух полон тишиной.
С листвою ветер нехотя играет.
Христос в саду. Его ученики
Все за оградой дружно отдыхают,
Спят крепким сном, довольные собой.
А он один, в раздумья погружённый,
Стоит над тенью, что легла с ветвей,
Гоня сомненья из души своей
О выборе, в молениях рождённом.
(Какой же странный этот иудей!)
– Что делать мне, скажи, Отец небесный?..
Как победить в себе животный страх
О скорой смерти, или волею железной
Принять её с моленьем на устах?..
О, если б ты из рук своих позволил
Испить мне чашу участи моей,
То не своей, Твоею, Отче, волей
Приму страданье я от рук людей.
Живя для них, к ним обращая речи,
Учил их жизни, ближнего любя,
Теперь – смотри – по воле человечьей
Я воле Божьей отдаю себя…
Как тяжелы души его терзанья:
Принять ли смерть иль, может, избежать…
Ведь всем известно: лучше покаянье,
Чем раньше времени в земле сырой лежать.
С лица на камни лился пот кровавый –
Душевных мук рождённое дитя,
А в небесах, как ангел, величаво
Плыла луна, небрежно вниз светя.
ТУМАННОЕ УТРО
Посвящается Борису Дубинко
И, разлюбив вот эту красоту,
Я не создам, наверное, другую…
Н. Рубцов
Забрезжило. Тихо. Река предо мною
Лежит на земле, словно зеркало снятое.
Прибрежный камыш чуть качает листвою,
И плачут травинки, ногою примятые.
Задумчиво тихий, зелёной стеною
Застыл лес за речкой хранителем вечности.
Общаются молча деревья с водою –
Наглядный пример временнóй бесконечности.
Прохладно. Туман. Сетка белой вуали
На время кусты, что у речки, прикрыла.
Но вот голубеют восточные дали,
И чья-то рука её вверх потащила.
Деревья стоят ещё в сонной печали,
Но, дочку Ярилы с надеждой встречая,
Цветы у тропинки немного привстали,
Зари появленье в слезах наблюдая.
Безветренно. Томно. Как будто из сказки,
Что мать перед сном мне обычно читала,
Кувшинок глядят желтоватые глазки –
Так в книжке русалка к себе приглашала.
И, словно по льду на волшебных салазках,
Бегут водомерки по глади зеркальной.
Но рыба блеснула пёстрой окраской,
И скрылись они под волной погребальной.
Чу!.. Пискнула птаха. Проснулась другая.
А там уже третья приветствует солнце,
Которое, словно кусок каравая,
Восток положил в горизонта оконце.
Камыш задрожал, и, крылами махая,
Две утки, покрякав, над речкой вспарили
И точно спросонья, что делать, не зная,
На воду спустились и молча поплыли.
День летний подходит, зарю провожая,
Встречая его, притаилась прохлада.
Пастуший рожок свою песнь начинает
Под топот копыт деревенского стада.
И, глядя, как солнце на лес налезает,
Сверкает лесная река перламутром,
Да только печаль мою душу терзает,
Что так скоротечно туманное утро.
БУРЯ ВИВАЛЬДИ
Чья неприязненная сила,
Чья своевольная рука
Сгустила в тучи облака
И на краю небес ненастье зародила?
Е. А. Баратынский
Чернеет небо. Тихо стало.
Природа в страхе замерла.
И тут по полю пробежала
Зеленопёстрая волна.
Вода речная зарябила.
Раздался грохот. Блеск вдали.
И вот бушующая сила
С небес нисходит до земли.
Потоки ливня, с ветром споря,
Тела деревьев с треском рвут.
А там дома уже плывут,
Как корабли в суровом море.
То страстью жадною пылая,
Буруны белые вздымая,
Собой раздвинув берега,
Река отправилась в бега.
Звучит победный глас стихии
В который раз, в который век:
«О ты, ничтожный человек,
Всё ожидающий мессии,
Попробуй укротить меня!
Нарёк себя царём природы,
Тебе подвластны земли, воды,
Да только не подвластна Я!
Вот захотела – тише, тише
Идёт с небес поток воды.
Смотри, становятся всё ниже
Волн серебристые ряды.
Полоской белою сверкает
Вдали притихший горизонт,
А над землёй висящий зонт
Цвет бирюзовый покрывает.
Пройдут каких-то полчаса –
И солнцем брызнут небеса!»
ЛУННАЯ НОЧЬ НА ДНЕПРЕ
Чуден Днепр и при тёплой летней ночи,
когда всё засыпает – и человек,
и зверь, и птица; а Бог один величаво озирает небо и землю…
Н. В. Гоголь
Летний вечер ушёл вслед за нежно-лиловым закатом,
И ночною вуалью прикрылась бескрайняя степь.
В гуще сочной травы непрерывно стрекочут цикады,
Да степенно течёт берега омывающий Днепр.
Вот уже чернота разошлась по всему небосклону,
Натянув на себя одеяло седых облаков,
Ещё тёплый песок гладит ветер, гуляя по склонам
У широкой реки полосою лежащих холмов.
Незаметно течёт бесконечно-бессмертное время,
Что ночною порой превращается в таинство сна.
Только вдруг в небесах, разгоняя кудрявое племя,
Как фонарь на столбе загоревшись, блеснула луна.
И под светом её замерцали днепровские воды,
Словно тысячи звёзд они разом забрали к себе.
Белостенные хаты, плетёных заборов разводы
Да кусты, что в цветах, показались едва в темноте.
А на весь этот мир, где в едином безмолвном порыве
Обнялись лунный свет и ночи опустившийся мрак,
Величаво взирал тот, кто «ризу тряся, звёзды сыплет»,
Чтобы их подбирал синий Днепр и качал на волнах.
ЛЕСНЫЕ ДАЛИ
Распахнув широкие объятья,
Как отец, что сына долго ждал,
Предо мной предстал в зелёном платье
Многоликий батюшка-Урал.
Свежим ветром мне лицо лаская,
Выгоняя из души печаль,
Он в тайгу радушно приглашает,
Что волнами убегает в даль,
Где под небом серебристо-серым
Кама воды хладные несёт,
Где в безлюдье песни неумело
Вместе с ветром тихо лес поёт.
Ну а здесь, на склоне травянистом,
Где под мох влезают валуны,
Как солдат пред строем в поле чистом,
Тонкий стан стареющей сосны.
Тишина. Не слышно птичье пенье,
Лишь полёвка меж камней шуршит.
Ощущенье, что машина-время
Ход свой сбавив, дальше не спешит.
А потом она назад помчится,
Подбирая за собой века,
И с Кучумом за Сибирь сразиться
В даль пойдёт ватага Ермака.
