Состоит в литературном клубе «Творчество и по- тенциал» (Санкт-Петербург).
Дипломант конкурсов «Победители», «Салют Победы», Всероссийской премии имени А. С. Пушкина «Перо и слово». Лауреат конкурса «Золотая четверть – 25», лауреат III степени конкурса «Голоса эпохи» в номинации «Поэзия», победитель конкурса журнала «Живое художественное слово», премии «Человек слова» в номинации «Эхо событий», финалист премии «Ева», бронзовый призёр конкурса «Живое перо поэзии», серебряный призёр конкурса «Лукоморье».
Награждена медалями: Екатерины Великой «За пополнение библиотечных фондов», «Читательское признание», «За культурное просвещение», «За сохранение семейных традиций», знаками «Золотое перо русской литературы», «Литературный Феникс», «Искусство слова», орденами «Литературное единство», «Хранитель традиций», «Лукоморье» II степени и другими.
Публикуемое произведение удостоено награды «Бронзовое перо» конкурса «Живое перо поэзии» (2025).
ПОЭМА О МАМЕ
Родившимся в 40-х посвящается
Пролог
Мама моя – ребёнок войны,
Сложной, голодной военной судьбы:
Гибли отцы дочерей без вины,
Женщины ждали мужей, не гробы…
Шёл третий месяц проклятой войны.
Счастье познать? Нет, они не вольны!
Письма лишь ждать от войны – «валуны»:
Душами сразу стали больны…
Плакали семьи, от счастья пьяны,
Вдоволь наждавшись кончины войны,
Были они и скромны и бедны,
Но чисты, и честны, и любимым верны.
Помню рассказы правдивы, длинны:
В детскую память насквозь вживлены…
Права на детство сквозь боль лишены
Были те дети – дети войны!
Ночи сменились на дни – дни весны…
Цветом покрылись сады зелены.
Льды расступились в реке холодны.
Люди взялись за мирские труды.
Выросли дочки военной «волны»,
Мамами стали – красивы, умны.
Нет поколению мамы цены.
Матери эти сегодня нужны!
Дети войны нам в подарок даны
В качестве мам! Пол советской страны
Не сирот… сиротами-мамами взращены.
Мамы сороковых силой духа полны:
Руки у многих уже скрещены…
И долги ими нам давно прощены.
Как времена б ни казались сложны,
Помнить о них мы с вами должны!
Часть 1
Шёл третий месяц проклятой войны.
Счастье познать? Нет, они не вольны!
Письма лишь ждать от войны – «валуны»:
Душами сразу стали больны…
В родительский дом
Стучит почтальон…
В родительском доме
Истошный стон…
Не сразу мать мамы встанет с колен:
«Он не пропал, не попал он в плен!
Пал смертью храбрых любимый мой муж,
Как же то так, не вернётся он уж…»
«Как же мне без него-то рожать?! –
Криком кричала мамина мать. –
Как же мне без него-то растить?..
Иль, как котят, деток всех утопить?..»
«Дуня, Дуняша, приди ты в себя!
Плачет с тобою малое дитя!
Ты, Евдокия, давай же, крепись,
Жизнь не окончена, ты уж держись…»
Соседка на помощь Авдотье пришла,
Немного муки и пшена принесла.
В руках подержала детей, пока Дуся
Духом и телом сомлевшими труся,
На пол сползала и вновь поднималась,
С детками милыми всласть обнималась.
Вдруг в её сердце сомненье закралось:
«Может быть, жив Саша мой, обозналась?»
«Правда твоя! – явилась Надежда. –
Дом, пропитание есть и одежда.
Может, ошиблась твоя почтальонка,
Глупая дура-молодка, девчонка!»
Часть 2
В город тогда уже немцы пришли,
Боль и разруху в дома принесли.
Дуня с Надеждой сидят тише мыши,
Мама под грудью у матери дышит.
Наши войска встали мощной преградой
Гадам, которым в России не рады,
И авиация, и пехота, и танки
Мешали с землёй оккупантов останки.
Кровопролитие ужасного сражения
Достойно памяти народа, уважения,
Сковало несколько передовых дивизий
Врага на подступах… к московской Ризе .
Мужья, отцы и братья воевали,
Они непрошеным гостям пинка-то дали!
Приобретя в бою закалку боевую,
Войска Калининского фронта рапортуют:
– В «котле» желали фрицы нас сварить,
Но быстро усмирили гадов прыть,
Добились под Калинином успехов,
Лишили «рыцарей» надёжных их доспехов!
Мотали на кулак мы жилы немцев,
В прах искрошили технику внедренцев.
Потери вражеские сильно высоки
У нашей Волги-матушки реки!
Город Калинин, встречай Новый год!
Германским войскам дал обратный ты ход!
Зимняя стужа, январский мороз,
Крохотный мамин красненький нос…
Так доносила дочку Дуняша –
В мыслях о муже, живом её Саше.
Калинин не сдался, рубеж отстоял он.
Город недюжинной радости полон.
Криком малютки округа наполнилась,
Саши и Дуси мечтанья исполнились:
Валечка, мама моя, родилась,
Радость слезами там пролилась!
Часть 3
Счастье и скорбь вместе тут сплетены.
Гады фашистские не прощены!
Страшные детям войны снятся сны
Эхом бесчеловечной войны.
В родительский дом
Стучит почтальон…
В родительском доме
Истошный стон…
Соседка Наденька сошла с ума –
В калитке показалась тощая сума.
Письмо с печатью извлекла костлявая рука
Той «дурочки», молоденькой пока.
Деток Надюши забрали в детдом,
Но вот отец их выжил потом!
В дом опустелый живым он пришёл,
Сына и дочку в детдоме нашёл.
Волею судеб разделены,
Люди искали детей той войны,
Не узнавая их со спины.
Светлые личики были темны.
– Дуня-Дуняша, кормилица наша!
Не убивайся, вернётся твой Саша!
Что же не кормишь малышку свою,
Валечку-Валю, внучку мою?
– Батюшка, милый, нечем кормить!
Коровы-то нет, кого ж мне доить?
Какая ж я мать?.. Молоком не богата,
Картошку сестёр экономлю для брата.
Может, возьмёшь ты дочку к себе?
Там и теплее ей будет в избе.
Сильно тебя ведь она не объест,
Взвали на себя посильный ты крест…
Часть 4
Дед мою маму в деревню забрал,
Там и еду, и покой он ей дал.
Вдоволь кормил, а сам исхудал…
В трудностях на ноги внучку поднял.
Сам-то он был из грязновских крестьян,
Трудолюбивый, не вор, не смутьян.
И, хоть на солнце не ищут изъян,
Справедливости ради – не был и пьян.
Маму на тёплую печь усадил,
Рыбку на речке для внучки удил.
Где-то добыл для неё сахарок…
Так коротали и ночь, и денёк.
Летом – столяр и пастух, а зимой
Дрова добывал и возил их домой.
Был он доволен своею женой
И взял заботу ещё над сестрой.
Дед мою маму в семью не отдал.
«Голодно в городе», – грустно сказал.
Вырастить девочку сам обещал,
Слово сдержал и её содержал.
Дедушка внучку взрастил, воспитал,
Образованье хорошее дал,
Сам в жизни много ль успеха видал?..
В воздухе образ его вокруг мамы витал.
В сердце лишь он прочно засел.
Матушке мамы выпал удел:
Брата, сестёр старших целый надел –
Четверо их, кроме мамы, у дел.
С лёгкостью внучку дочь отдала
В руки надёжные, – нет, не лгала.
Могла б не отдать? Если б могла…
В дом просочилась тёмная мгла.
Часть 5
Выросла Валя в деревне у деда.
Вырасти мало, это полдела.
Вот уж шестнадцатый маме годок.
Дедушка внучку отвозит в Торжок.
Там, в городке, на речке Тверце,
Мама узнала всё о Творце.
Храмами полон старинный посад.
Мама довольна, и дедушка рад!
Строгий наказ получила от деда:
На ноги встать, не сидеть чтоб без дела:
«Нечего воду в ступе толочь!
Послевоенной стране чтоб помочь,
Надо профессию здесь получить,
Ну а потом уж и дальше учись!
Стране нужны теперь машины,
Чтоб вдаль, чтоб ввысь, чтобы к вершинам!»
Так, получая рабочие навыки,
Девочка выросла аж до наставника.
И поступила в ЛИИЖТ Ленинградский
Дальше учиться… Это лишь кратко.
Дедушка внучку курировал тоже,
Мало ли – загордиться ведь может!
Строго её он и там наставлял,
Но уж всё чаще одну оставлял…
Так и оставил её он одну.
Нет, не поставим ему то в вину:
Все мы не вечны в грешном миру.
Все мы обвенчаны с Богом в пиру.
Мама грустила по деду-отцу.
Слёзы катились ручьём по лицу.
«Время лишь лечит», – нам жизнь говорит,
Лечит и память хранить нам велит!
Часть 6
Валя училась, азы постигая,
Деда наказы в жизнь претворяя.
Будто бы в девы навек записалась,
Волей, терпением запасалась,
Ватманом её комнатушка наполнилась,
Рейсфедером с тушью навеки запомнилась.
Хихикали подружки: «Ну её, ту Вальку!
И в сердце, и в мозгу её – лишь калька».
Не знала даже мамочка в то время,
Что тётушка моя живёт во бремени,
А братец тётушки – мой будущий отец,
И скоро маму поведёт он под венец.
Всё это было в Ленинграде,
Где встретились они, как на параде,
Нарядные, по Невскому гуляли.
Там очарован Виктор был кудрями Вали.
Увёз он маму в «глушь – Саратов»,
Меня родили там и брата,
Так, не окончив институт,
Девчонки замуж побегут,
Как только встретят вдруг его,
Хопёрского красавца сероокого:
«Мужчину нужно уважать,
Не заставлять так долго ждать».
Четвёртый курс остался за плечами,
Диплома нет, но знанием окрепла Валя.
И в ГКБ карьеру быструю
Свершила мама столь неистово.
Ведущим стала инженером,
За кульманом стояла смену,
А выходной – в саду и огороде,
Безделье не под стать породе!
Часть 7
В семью попала мама работящую –
Казачью, добрую, большую, настоящую.
И засучила рукава она по локоть,
Под белую косынку свой запрятав локон.
Зато в театре мамой как все любовались!
Хоть все тогда красиво одевались,
Но мама шила профессионально все наряды
И весело носила их, ловя восторженные взгляды.
Душой компании была она всегда.
Весёлая и добрая. «Какая ерунда!» –
Бралась отзывчиво за разное, любое дело
И на работе, и в семье, ни сердце не щадя, ни тело.
С тех пор была и правою рукою,
И жилеткой свёкру и свекрови, и щекою…
Её рассказы о любимом деде
Узнали все в округе дети.
Как символ веры дед её парил над миром.
Она его любила, мы боготворили.
В рассказах и ушла она от нас…
Так опустел наш дом, навек погас.
Цвела сирень. В ней город утопал.
Мой интерес к цветению тому пропал.
И грозы майские неистово гремели,
Когда бежала к маминой постели…
Природа плакала, утрату понимая,
Рыдала ливнями в расцвете мая.
Прохожая старушка мне ответила,
Что так бывает, если есть отметина:
– Отмечена Судьбою ваша матушка!
Не плачь и не кручинься, дочка-лапушка.
На небесах ей будет хорошо, покойно,
Ведь Богу ангелы нужны достойные.
Эпилог
Как времена б ни казались сложны,
Помнить о мамах мы с вами должны!
Руки у многих уже скрещены,
И долги ими нам давно прощены.
Силой недюжинной наделены
Матери несправедливой судьбы.
Силищей! Вот эти строки важны!
Долги нами им НЕ… воз-вра-ще-ны…
12.01.2024
* К 82-летию моей мамы, Валентины Александровны Кондратьевой (Воробьёвой) (12.01.1942 – 8.05.2009).
