СЕРГИЕВ ПОСАД В МАЕ
Майская жара стояла над Сергиевом Посадом.
Косари косили газон. Слепило глаза солнце – такое яркое, как и жёлтые одуванчики вокруг. Хотелось в тень, под крону старого дерева, глотнуть живительную капельку воды или сделать такой вдох, чтобы спрятаться от солнечного света, чьи лучи напоминали острые копья.
У Троице-Сергиевой лавры нищие просят милостыню и ради копейки готовы целыми днями сидеть возле торгового ряда, где подбоченились, как купцы, самовары. Кажется, здесь время былых времён, помнящее походы славных князей и Ивана Грозного. Вот эта обитель, где находят истинное прозрение у Бога…
Длинная кирпичная стена, вроде огненного змея, окружала лавру. Когда мы вышли на подворье, во мне открылось какое-то чутьё. Сегодня много гостей: иностранцев, китайцев, – и все идут быстро, пересекая друг другу путь. Можно легко сбиться и затеряться в толпе, отстать от своей ленты паломников.
Старые фрески так и приглашают в сень прежних времён. Проста и незатейлива фреска райского сада с Адамом и Евой и дружбы Преподобного Сергия с медведем. Страх ушёл. И можно даже погладить «дракона», который расправил свои зубцы для росписи стен. Сколько этих многогранных разрисовок на фасадах – красота! Так и слепит, как золото, внутри и сверху храма, и горит, как пламя.
Старый жертвенный огонь на фресках заставляет зажечь свечу, поставить её за упокой. Басистое чтение священника – и невольно склоняешь голову. Женщины в платочках, словно скромные уточки, встали по тонкой ниточке вдоль стен. И сама уточка на храме зовёт за собой, как мама утят. Вот и деточки малые в храме тоже молятся.
Первый раз я была в Сергиевом Посаде во младенчестве. Тогда этот город назывался Загорском. Меня очень испугал крест с распятым Иисусом, а священник казался суровым и строгим. Было много людей, а я шла с бабушкой. В один храм меня не пустили, сказали, что туда можно немногим и только крещёным. Не посмотрели, что маленькая, и я ждала бабушку во дворе, пока та помолится.
В церкви был перекрытый спуск к мощам Преподобного и ракам святых мучеников. Мы спустились вниз. У дверей сидел слепой старец-монах – без зрачков, с одними белками глаз. Блаженный и дал благословение, чтобы мы прикоснулись к святым. Говорят, после этого мир становится иным: грешников наказывают, а непогрешимые спасаются.
Послышался незнакомый китайский говор. Как же много звуков и голосов! Они смешиваются и превращаются в гудение и лёгкий плеск, будто летит большая стая голубей и подмывает воздушной волной.
Голубей много на подворье, целая стая, точно облако спустилось на землю. Раньше в Москве столько голубей было на проспекте Мира. Там всегда сидела старушка и кормила их, а птицы подлетали и садились к ней на голову, плечи, руки, колени. Но потом улицы сильно застроились, и голубей не стало.
Сергиевские голуби мне напомнили о той старушке.
Внешне город Сергиев Посад не тронут новым застроем и сохранил старую архитектуру. Здесь работает полиция, живут монахи и священнослужители. А вот по площади идёт старуха с красным лицом и кричит, размахивает костылём. Чего старой неспокойно? Мне под ноги села божья коровка, словно солдатик в каске, что строит дорогу.
Скоро будет Троица. В этом году она тоже в мае. Как же в природе всё быстро цветёт и движется! Словно сам Никола Скоропослушник махнул рукой и оживил землю.
