Родился 8 января 1960 года в г. Заинске Республики Татарстан (РФ). Любовь к музыке с детства привела к созданию ВИА, который участвовал в районных смотрах художественной самодеятельности в числе призёров.
Был активным участником общежитских капустников. Во время учёбы на физическом факультете Казанского университета в 1981 году в соавторстве была написана и поставлена на сцене музыкальная пьеса «Новогодняя сказка».
По окончании КГУ работал на КамАЗе, в частных компаниях Башкирии, Москвы, где разрабатывал и внедрял в производство электронные автокомпоненты. На писательскую ниву вернулся на пенсии, написав и выпустив свою первую книжку «Узоры любви».
В планах – написание детских стихов, сказок, продолжение трилогии «Вертикаль бега» и житейских рассказов.
ИЗ ТЕОРИИ ЮНОШЕСКОГО МАКСИМАЛИЗМА
Время студенческой молодости – это период, когда ты готов усвоить сумму знаний, выработанную человечеством, и одновременно твой юношеский максимализм порождает встречный вопрос к окружающему обществу: каким оно хочет принять тебя и что ты можешь сделать для него?
Итак, по окончании школы я получил вместе с аттестатом зрелости паспорт, и мои ощущения выразил поэт Маяковский выражением: «Я – гражданин Советского Союза». И теперь я, согласно Конституции РФ 1977 года, претендовал на роль равноправного партнёра-члена со всеми правами и обязанностями. В том же году поступил на физический факультет Казанского государственного университета (КГУ).
Юношеский максимализм привёл меня и моего друга Сергея, с которым вместе учились и жили в одной комнате общежития, в ОКОД КГУ (оперативный комсомольский отряд дружины). Располагался он в небольшом полуподвальном помещении университетского дворика при спуске на улицу Профсоюзную, с левой стороны главного корпуса, где по вечерам после занятий собирались на дежурство молодые ребята, обычно с первого по третий курс разных факультетов (как мне показалось тогда, в основном это были студенты физфака и мехмата).
Нашей целью была профилактика правонарушений, поддержание общественного порядка, а основным методом взаимодействия с населением считалась разъяснительная работа в качестве общественных помощников в несении патрульно-постовой службы МВД. Как правило, у нас было несколько согласованных с правоохранительными органами маршрутов обхода прилегающей территории.
Во время несения дежурства (а это было вечернее время) Казань преображалась в суетливый муравейник, где люди спешили с работы домой, не забывая по пути забежать в близлежащие магазины, пополнить текущие запасы продуктов и прикупить нужные принадлежности домашнего обихода. Душа каждого человека, согреваемая предвкушением домашнего уюта и тепла, торопила уложиться в кратчайшие сроки, чтобы побыть подольше в запланированном и комфортном пространстве вечера.
Не каждое наше дежурство было таким же спокойным и размеренным, как темп жизни вечернего города с его неизменной и обязательной атрибутикой: монотонные и вместе с этим резкие звуки, будь то сигналы проезжающих мимо машин, звонки и стук колёс трамвая. В этом круговороте событий возникали разные ситуационные коллизии в поведении и взаимоотношениях отдельных граждан с требуемой нормой морали в общественных местах.
В разрешении возникших ситуаций, которые, как правило, сами обращали на себя внимание, и требовалось участие помощников правоохранительных органов с красными повязками на рукаве. Особенно производили впечатление случаи, когда методом убеждения достигалось понимание в диалоге
с людьми, чьи поступки выходили за рамки норм поведения в общественных местах, пусть и незначительного толка. Иногда последствия таких правонарушений могли привести к печальным итогам – это мы и называем профилактикой.
Когда пришла пора задуматься о проведении летнего трудового семестра, нам как членам ОКОД, имеющим немалый опыт патрулирования, предложили участие в КМСО (комсомольско-милицейском студенческом отряде), сформированном по согласованию с МВД ТАССР. Место работы – один из семи городов Союза со сложной криминогенной обстановкой, а именно Нижнекамск.
Мы с Сергеем, не раздумывая, дали своё согласие.
В конце июня, получив соответствующие документы и обмундирование, мы отправились в Нижнекамск в составе КМСО, состоящего в основном из студентов юридического факультета.
Хочу рассказать о двух случаях из своей практики работы в этом отряде.
Помню, как на одном из дежурств при патрулировании по улицам города нам с Сергеем навстречу шли женщина и ребёнок лет шести. Когда мы поравнялись с ними, то услышали голос: «Мама, мама! Смотри, мальчик-милиционер!» Курьёзно и искренне – нам тогда было по восемнадцать, и в форменной одежде мы выглядели непривычно молодо.
Другой случай (как я его называю, психологический поединок) произошёл в общественном транспорте.
В один из вечеров, возвращаясь после вечернего патрулирования, по дороге в общежитие мы с Сергеем находились на задней площадке автобуса, как принято при несении службы, визуально наблюдая за всем салоном. Людей было немного, так что были свободные места, и рабочие после вечерней смены устало дремали, не проявляя какой-либо активности.
На одной из остановок в салон вошёл молодой парень и сел на заднее сиденье, обращённое в нашу сторону. Через какое-то время, наблюдая за нами, оживился и начал корчить гримасы и демонстрировать всячески своё пренебрежение к нам.
Видя наше безразличие, парень перешёл к агрессивной части своего представления: сложил пальцы руки пистолетиком и стал изображать мнимую прицельную стрельбу по нам. Мы с Сергеем переглянулись и продолжали свою поездку, при этом молча наблюдая за действиями молодого человека.
Когда мы подъехали к своей остановке, то спокойно вышли из автобуса. Как это ни странно и удивительно,
за нами вышел тот самый парень – со стороны это смотрелось как последствие гипноза.
Он разрыдался (слёзы в буквальном смысле лились рекой) и стал извиняться, что принял нас за милиционеров, которые в ответ на его невинные шуточки начнут ломать его героически стойкую и непоколебимую личность. Говорил, что он в своей жизни насмотрелся на таких, как мы, и ему нечего терять, а потому невольно позволил устроить для себя матч-реванш, дабы втянуть нас в привычную для него склоку. У него ничего не вышло.
Мы молча слушали поток извинений и самоуничижения. Когда его монолог был закончен, прозвучал наш вердикт: «Доброй ночи!»
Мы развернулись и пошли к себе на ночлег с чистой совестью. Поединок состоялся: мы шли домой, удовлетворённые своей службой.
