Фотография: Антон Берлов

Антон Берлов

Доктор медицинских наук, доктор психологических наук, профессор, известный российский учёный и клиницист.

Профессиональный путь Антона Владимировича неразрывно связан с высшей медицинской школой и передовыми научными исследованиями. Автор более 150 научных работ, патентов на изобретения и учебных пособий, он внёс значительный вклад в развитие современной медицины и подготовку новых поколений врачей.

Член Союза писателей-переводчиков МГО СП РФ и Чеховского общества писателей.

Как мальчик Тойво карельский лес расколдовал

Давным-давно, когда карельские скалы были ещё мягкими, как свежий лесной мох, а прозрачные озера только учились отражать бегущие по небу облака, на самом берегу бескрайнего Выг-озера стояла маленькая бревенчатая избушка. Пахло в ней сушёной черникой, сосновой смолой и озёрной прохладой.

В этой избушке жил старый сказатель по имени дедушка Илмари. Был он хранителем древней памяти своего народа. Умел Илмари играть на кантеле – старинных гуслях, вырезанных из ствола вековой сухой ели. Когда дедушка касался струн, весь мир вокруг замирал. Закрывали глаза шумные ветры, переставали дрожать осиновые листья, а дикие медведи тихо приходили к порогу, садились на мох и слушали его песни-руны. Илмари пел о сотворении земли из яйца прекрасной утки, о великих кузнецах и о далёком, суровом северном крае Похьёле, где дуют ледяные ветры.

У Илмари был внук – шустрый голубоглазый мальчик по имени Тойво. На карельском языке это имя означает «надежда». Вечерами, когда за окном трещал мороз, Тойво подбрасывал сухие сосновые шишки в очаг и, затаив дыхание, слушал дедушку.

Больше всего на свете мальчику хотелось увидеть настоящее чудо.

– Дедушка, – спрашивал Тойво, глядя на пляшущие языки пламени, – неужели волшебство навсегда ушло из наших лесов? Неужели не осталось больше чародеев?

Дедушка Илмари ласково гладил внука по льняным волосам и улыбался в свою густую седую бороду:

– Волшебство никуда не уходит, малыш. Оно просто прячется от шума. Оно в шёпоте сосновых иголок, в тихом плеске озёрной волны на рассвете и в сердце того человека, который умеет слушать и сострадать. Помни об этом.

Глава 1. Беда в лесной избушке

Время шло, и наступила суровая ранняя осень. Тонкий, прозрачный, как стекло, лёд сковал края Выг-озера.

В один из таких дней дедушка Илмари не смог подняться с постели. Он тяжело занемог: сильный жар сжигал его тело, лицо бледнело, а верное кантеле сиротливо висело на стене, и струны его молчали.

Из дальней лесной деревни, пробираясь через сугробы, пришла старая травница Айно. Она поила дедушку отварами из брусничного листа и сушёного вереска, но хвори не отступали.

На третий день Айно тяжело вздохнула и покачала головой:

– Сильная простуда и северная стужа забрали силы старого певца. Земные травы тут бессильны, Тойво. Помочь твоему дедушке может только живая вода. Бьёт тот потаённый родник у самого подножия священной горы Воттоваара.

Она взглянула на мальчика с грустью и добавила:

– Но путь туда долог, тропы заколдованы, а стережёт родник сам Хийси – грозный и жестокий дух карельской тайги. Ни один человек ещё не возвращался оттуда прежним.

Услышал это Тойво, и сжалось его маленькое сердце от страха и решимости. Он посмотрел на бледное лицо дедушки и понял, что не может сидеть сложа руки.

Когда травница ушла, мальчик накинул тёплый шерстяной тулуп, подпоясался крепким ремнём, бережно снял с гвоздя дедушкино кантеле и завернул его в холщовую ткань.

– Я вернусь, дедушка. Я обязательно принесу воду, – шепнул он спящему старику.

Тойво поцеловал Илмари в холодную щёку и шагнул за порог, прямо в объятия морозных сумерек.

Глава 2. Загадка старого ворона

Путь оказался куда тяжелее, чем думал Тойво.

Дремучая карельская тайга встретила его неприветливо. Вековые ели стояли, укутанные в тяжёлые снежные шубы, перешёптывались о чём-то зловещем и преграждали дорогу своими мохнатыми лапами.

Снег доходил мальчику до колен, а мороз щипал щёки и нос. На землю спустился густой синий туман. В его очертаниях Тойво то и дело мерещились странные тени – это были лесные карлики, слуги Хийси, которые тихо хихикали в зарослях черничника.

На исходе первого дня пути тропинка оборвалась. Перед Тойво раскинулся глубокий, бурный ручей. Вода в нём была чёрной и бурлила между острыми камнями. Единственный мост – огромное поваленное дерево – был завален сучьями, а прямо посреди ствола сидел огромный старый серый ворон. Его перья казались вылитыми из чугуна, а глаза блестели, как мокрые озёрные камни.

– Кар-р! Куда путь держишь, человеческий детёныш? – прокаркал ворон, грозно наклонив голову. – Дальше лежат земли Хийси. Туда живым ходу нет, а маленьким мальчикам и подавно!

– Я иду к священной горе Воттоваара, – смело ответил Тойво, хотя его колени дрожали от страха. – Мой дедушка Илмари умирает. Мне нужна живая вода из потаённого родника. Пропусти меня, мудрый ворон!

Ворон прищурился и расправил огромные крылья.

– Илмари?.. Помню его, он пел хорошие песни… Но закон тайги для всех один. Просто так я тебя не пропущу. Разгадаешь мою загадку – очищу дорогу, иди на все четыре стороны. Не разгадаешь – повернёшь назад, а не то заберу твою душу. Слушай внимательно: «Что в карельском лесу зимой греет, летом холодит, птиц кормит и человека поит?»

Задумался Тойво. Он присел на заснеженный пень и стал вспоминать всё, чему учил его дедушка. Посмотрел на суровые сосны, на чёрную воду ручья, перевёл взгляд на кантеле за спиной и вдруг вспомнил одну из дедушкиных рун.

Мальчик радостно улыбнулся и громко крикнул:

– Это карельская берёза! Зимой её дрова жарко греют нашу избу, летом её густая зелёная листва дарит прохладу путнику, весной она поит нас сладким целебным соком, а птицы находят еду в её почках и серёжках!

Ворон замер, удивлённо захлопал крыльями и издал громкий одобрительный клич.

– Верно! – прокаркал он. – Есть ещё ум в человеческих детях.

Ворон взлетел высоко в небо, сделал круг и с силой опустился на край поваленного дерева. Сильным ударом крыла он сдвинул мешавшие сучья и тяжёлые ветки в сторону.

Путь через бурлящий ручей был открыт.

Глава 3. На заклятой горе

К самой полуночи Тойво наконец добрался до подножия Воттоваары.

От этого места веяло древней и грозной силой. Гора выглядела пугающе: скрюченные, изогнутые неведомой силой стволы деревьев застыли в безмолвном уродливом танце, словно их заколдовал злой колдун. Вокруг громоздились огромные камни-сейды. Они стояли на маленьких камнях-ножках и в темноте походили на застывших каменных великанов, охраняющих гору.

Между двух самых больших сейдов Тойво заметил слабое, мерцающее голубым светом свечение. Это был он – потаённый родник с живой водой!

Сердце мальчика забилось от радости. Он достал берестяной туесок и сделал шаг вперёд.

Но в тот же миг земля под его ногами задрожала. Раздался страшный треск, завыл ледяной ветер, поднимая в воздух тучи снежной крупы. Из темноты и тумана соткалась огромная, исполинская тень.

Перед Тойво предстал сам Хийси – хозяин карельской тайги. Ростом он был выше самых старых сосен, его борода соткана из зелёного влажного мха, вместо волос переплетались корни деревьев, а глаза горели яростными красными угольками.

– Кто посмел потревожить мой вековой покой?! Кто пришёл без спросу за тайной водой?! – прогремел голос Хийси.

От этого звука со скал сорвались камни, а эхо покатилось по всему лесу.

Тойво едва удержался на ногах от сильнейшего порыва ветра. Он прижал холщовый свёрток к груди и крикнул, стараясь перекричать бурю:

– Это я, мальчик Тойво! Мой дедушка Илмари тяжело болен. Он засыпает и может не проснуться! Отпусти мне немного живой воды, могучий Хийси! Пожалей старого сказителя!

Хийси нахмурился, и мох на его щеках зашевелился:

– Илмари?.. Я знаю его. Его песни когда-то баюкали мои леса и утихомиривали свирепых волков. Но законы Воттоваары суровы. За живую воду нужно заплатить самой дорогой ценой. Отдай мне то, что тебе дороже всего на свете. Я вижу, у тебя за спиной инструмент твоего деда. Отдай мне кантеле! Я повешу его на вершину самой высокой сосны, и пусть северный ветер играет мне на нём по ночам.

Тойво опустил голову. Кантеле дедушки… Это была душа их маленького дома, единственная память о счастливых днях, символ карельского слова и песни. Отдать его – значит потерять частичку самого дедушки.

Но жизнь любимого человека была дороже любых, даже самых волшебных гуслей.

– Хорошо, Хийси, – тихо сказал Тойво, и слёзы покатились по его замёрзшим щекам.

Он развернул ткань и протянул инструмент лесному великану.

– Забирай. Но у меня есть одна последняя просьба. Разреши мне сыграть на нём в самый последний раз. Для тебя, для этих камней и для всей твоей тайги.

Глава 4. Песня, изменившая мир

Лесной дух удивлённо прищурил свои глаза-угольки. Сильный ветер утих, уступив место выжидающей тишине. Хийси медленно кивнул своей огромной головой:

– Играй, человеческий детёныш. Но помни: если песня мне не понравится, я превращу тебя в холодный камень-сейд!

Тойво сел прямо на заиндевевший, холодный валун. Он бережно положил кантеле на колени, согрел дыханием замёрзшие пальцы и коснулся струн. Из-под его рук вырвался первый звук – чистый, ясный, как капля росы.

Мальчик закрыл глаза. Он забыл про лютый мороз, про страшного великана Хийси и про заколдованные деревья. Тойво вспоминал тепло родного очага, добрую улыбку дедушки, запах пекущегося хлеба и то, как шумит Выг-озеро тёплыми летними вечерами.

Он запел. Мальчик пел древнюю руну о золотом солнце, которое всегда побеждает самую долгую полярную ночь. Он пел о доброте, которая растапливает любой лёд, и о любви внука к дедушке, которая сильнее самой смерти.

Сначала музыка была тихой и нежной, словно дыхание спящей на воде кувшинки. Но постепенно голос Тойво крепчал, а струны кантеле отзывались всё звонче. Звуки музыки начали заполнять ущелья Воттоваары, поднимаясь к самому звёздному небу.

И тут случилось настоящее чудо, какого карельский лес не видел сотни лет!

Уродливые, скрюченные деревья на горе начали медленно распрямляться, поднимая свои ветви к небу, словно очнувшись от страшного сна. Снег у подножия камней стал таять, и прямо из-под него пробился зелёный весенний мох и зацвели нежные белые цветы.

Заклятие, веками лежавшее на горе, рушилось от звуков искренней песни.

Суровое лицо великана Хийси изменилось. Огромный дух тайги замер, боясь шелохнуться. Красные угольки его глаз погасли, став мягкими и тёплыми, как предзакатное солнце. Из этих огромных глаз покатились крупные, тяжёлые слёзы. Падая на землю, они мгновенно застывали, превращаясь в прозрачный, чистый хрусталь.

Эпилог

Когда затихла последняя струна, в тайге воцарилась удивительная, звенящая тишина.

Тойво открыл глаза и тяжело вздохнул, готовый отдать инструмент.

– Давно… очень давно я не слышал такой чистой и честной песни, – тихо, почти шёпотом произнёс Хийси, и голос его больше не пугал, а напоминал мирный шум летней дубравы. – В твоём маленьком сердце, мальчик, живёт та же великая сила, что была у древних волшебников и кузнецов нашей земли. Ты расколдовал мою гору и вернул ей жизнь. Мне не нужно твоё кантеле. Оставь его себе, оно должно звучать в руках тех, кто умеет любить. И воду бери – ты заслужил её.

Хийси плавно взмахнул своей огромной рукой, сотканной из тумана. Ветер ласково подхватил берестяной туесок Тойво, и тот сам собой наполнился чистейшей, светящейся живой водой из потаённого родника.

Мальчик низко, до самой земли поклонился лесному великану:

– Спасибо тебе, могучий Хийси!

Тойво прижал туесок к груди и со всех ног бросился обратно.

Теперь лесная тропинка сама ложилась ему под ноги, ветки деревьев бережно отклонялись, уступая дорогу, а ночные птицы указывали путь.

К самому рассвету уставший, но счастливый, Тойво прибежал в родную избушку. Он подбежал к кровати дедушки, приподнял его голову и аккуратно поднёс берестяной туесок к его сухим губам.

Дедушка Илмари сделал всего три глотка потаённой воды.

В тот же миг щеки старого рунопевеца порозовели. Он глубоко вздохнул, открыл ясные, здоровые глаза и с удивлением посмотрел на внука. Болезнь ушла мгновенно, словно растаявший под весенним солнцем снег. Илмари поднялся с постели и крепко, со слезами на глазах, обнял своего маленького спасителя.

С тех пор в бревенчатой избушке на берегу Выг-озера никогда не умолкает музыка. Дедушка Илмари и возмужавший Тойво играют на кантеле и поют древние руны вместе, передавая их из поколения в поколение.

И каждый рыбак, проплывающий на лодке мимо их дома, останавливает вёсла, улыбается и знает: пока жива карельская песня и доброе сердце, волшебство никогда не покинет этот прекрасный, суровый и сказочный край.

Тайна серебряной чешуйки, или Как водяной Ахти людям помог

Там, где карельская тайга расступается, открывая взору бескрайнюю синеву Онежского озера, волны шепчутся с прибрежными гранитными скалами. Летом эти воды кажутся ласковыми, а осенью и зимой они темнеют, покрываясь седой пеной от яростных северных ветров. Старые карельские рыбаки знают: у каждого озера, у каждой тихой речушки и шумного порога есть свой невидимый хозяин.

В глубинах Онежского озера, в хрустальном дворце из чистейшего льда и речного жемчуга, жил великий Ахти – царь карельских вод. Был он статным великаном с бородой из зелёных водорослей и волосами, похожими на бурную речную пену. Носил Ахти длинный плащ, сотканный из тумана, а в руках держал трезубец из морёного дуба. На службе у него состояли тысячи помощников: весёлые речные девы Велламо, которые расчесывали гребни волн янтарными гребнями, и ворчливые болотные водяные Везихи́йси, любящие пугать неосторожных путников громким хлопаньем в ладоши.

Ахти был справедливым, но строгим правителем. Он строго следил, чтобы люди не брали у озера лишней рыбы, не бросали в воду мусор и всегда благодарили Онего за его щедрость.

Глава 1. Пустые сети и голодная зима

На самом берегу озера жила маленькая и бедная семья рыбака: отец по имени Матти, его жена и их дочка – семилетняя девочка Айно.

Храбрая это была девчушка! Глаза у неё были синие, как озёрная глубь в ясный день, а косы – цвета спелой карельской морошки. Айно умела плести крепкие рыбацкие сети и знала повадки всех озёрных птиц.

В тот год зима выдалась небывало суровой. Мороз сковал Онежское озеро толстым, тяжёлым льдом, а злые метели намели сугробы выше крыш. Но самая большая беда пришла откуда не ждали – из озера исчезла вся рыба. Матти каждый день уходил на лёд, бурил глубокие лунки, опускал сети, но возвращался ни с чем. Озеро словно заснуло или спрятало всё своё богатство.

В избушке рыбака закончились последние запасы сущика – мелкой сушёной рыбешки, и в закромах не осталось ни горсти муки.

– Озеро разгневалось на нас, – вздыхал Матти, глядя на угасающий очаг. – Если до весны не поймаем рыбу, нам не выжить.

Айно видела, как тяжело вздыхает мама и как бледнеет от голода отец. Сердце девочки не выдержало.

Ночью, когда родители крепко заснули, она тихонько оделась, взяла старый отцовский пешняк для колки льда и незаметно выскользнула из дома на скованное стужей озеро.

Глава 2. Встреча у лунки

На озере выла ледяная буря. Луна светила ярко, заливая лёд холодным призрачным светом.

Айно долго шла, борясь с пронизывающим ветром, пока не отыскала вчерашнюю прорубь отца. Она принялась усердно сбивать молодой лёд, пока из темноты не показалась чёрная, дышащая паром вода.

Девочка опустилась на колени и тихонько запела старинную карельскую руну-просьбу, которой её научила бабушка:

– Ой ты, царь Ахти, хозяин глубин волнистых! Открой свои сундуки, поделись каплей своего богатства. Моя семья голодает, помоги нам, добрый водяной!

Не успели затихнуть её слова, как вода в лунке забурлила и запенилась, несмотря на лютый мороз. Из глубин поднялась странная, пугающая фигура.

Это был водяной дух Везихийси – слуга царя Ахти. Ростом он был чуть выше самой Айно, весь покрыт скользкой чешуёй и тиной, вместо носа у него была утиная мордочка, а с длинных пальцев капала зелёная озёрная вода.

– Хе-хе-хе! – противно захихикал Везихийси, брызгая водой. – Кто это тут шумит и спать мне мешает? Маленькая девчонка! Зачем пришла? Озеро теперь наше, Ахти закрыл все замки, и рыбы вам больше не видать! Люди стали жадными, вот наш царь и наказал вас!

– Мой отец никогда не брал лишнего! – смело ответила Айно, хотя внутри всё сжалось от страха перед болотным духом. – Мы всегда благодарили Онего и делились первым уловом с птицами. Помоги мне увидеть царя Ахти, я сама попрошу у него прощения за всех людей!

Везихийси прищурил свои рыбьи глаза и противно потёр лапки:

– Прощения? Хе-хе! Ладно, девчонка. Наш царь сейчас грустит в своём дворце – у него пропала любимая серебряная чешуйка, которая усмиряет зимние бури. Без неё вода замерзает до самого дна, и рыбе тяжело дышать. Если найдёшь её, проведу тебя к Ахти. А не найдёшь – утащу тебя на дно, будешь у меня раков караулить!

Глава 3. Подарок для хозяина глубин

– А где же мне искать её в такой темноте? – растерялась Айно.

– Ветер унёс её к скалам Чёртова Носа, – ухмыльнулся Везихийси. – Туда, где на камнях выбиты древние рисунки. Ищи на замёрзших гранитных уступах, но поторопись – к рассвету чешуйка навсегда врастёт в лёд!

Айно бросилась бежать вдоль берега. Силы покидали её, мороз сковывал пальцы, а ветер то и дело сбивал с ног.

Наконец в лунном свете показался далёкий мыс – Чёртов Нос. На его отвесных скалах, покрытых ледяной коркой, девочка заметила слабое волшебное мерцание. Это была серебряная чешуйка! Она застряла в глубокой расщелине скалы, прямо между древними петроглифами – рисунками, которые люди высекли на камне тысячи лет назад.

Но скала была крутой и скользкой. Девочка несколько раз пыталась взобраться наверх, однако каждый раз срывалась, сдирая руки в кровь.

Тогда Айно закрыла глаза и вспомнила, что главное оружие человека в карельской тайге – это не сила, а доброе слово. Она ласково обратилась к самой скале:

– Камень-великан, древний гранит Онежский! Позволь мне спасти твоего озёрного брата Ахти, отпусти серебряную чешуйку ради жизни моих близких.

И чудо случилось: от её тёплого дыхания и искренних слов лёд на скале начал подтаивать. Из расщелины сама собой выкатилась крупная, сияющая серебром чешуя – она была размером с ладонь Айно и грела руки, словно маленький озёрный уголёк.

Девочка бережно спрятала чешуйку за пазуху и поспешила обратно к лунке.

Везихийси уже ждал её, не веря своим глазам. Увидев серебряный блеск, он удивлённо крякнул, схватил Айно за руку – и они вместе погрузились в ледяную тёмную воду.

Глава 4. В чертогах царя Ахти

К удивлению Айно, под водой ей вовсе не было холодно, и она могла дышать так же легко, как на суше.

Водяной дух привёл её в огромный хрустальный зал. Повсюду танцевали прекрасные девы Велламо, их полупрозрачные платья переливались всеми оттенками синего и зелёного. На высоком троне из белого озёрного камня сидел сам великий царь Ахти. Лицо его было грустным и суровым.

– Зачем ты привёл человека в мои палаты, Везихийси? – грозно спросил Ахти, и по залу покатилось глухое эхо.

Айно шагнула вперёд, опустилась на одно колено и достала из-за пазухи сияющую находку.

– Могучий царь Ахти! – звонко сказала она. – Я принесла то, что принадлежит тебе, – твою серебряную чешуйку. Верни её озеру, чтобы растаял тяжёлый лёд и рыба снова могла дышать. И пожалуйста, смилуйся над моей деревней – мы погибаем от голода.

Ахти бережно взял чешуйку. Как только она коснулась его руки, по всему его ледяному дворцу пробежала волна тепла. На стенах заиграли солнечные зайчики, а водоросли в его бороде зазеленели ещё ярче.

– Ты совершила великий подвиг, маленькая Айно, – громогласно, но очень тепло произнёс царь вод. – Твоё сердце чистое, а помыслы честные. Люди действительно стали забывать законы природы, ловили рыбу сетями с мелкими ячейками, губили молодь. Но ради тебя и твоей любви к семье я прощаю людей.

Ахти поднял свой трезубец и с силой ударил им о хрустальный пол.

– Ступай домой, Айно. Онего больше не оставит вас в беде. А это мой личный подарок тебе за твою храбрость.

Царь протянул девочке маленькую ракушку, внутри которой лежала крупная розовая речная жемчужина.

Эпилог

В тот же миг Айно закружило в водовороте из тёплых пузырьков, и она очнулась на льду Онежского озера, прямо возле своей лунки.

Небо на востоке уже окрасилось в нежно-розовый цвет – наступал рассвет.

Девочка заглянула в прорубь и ахнула: чёрная вода буквально кишела рыбой! Крупные сиги, жирные налимы и серебряные судаки плескались у самой поверхности, словно приветствуя её.

Айно со всех ног бросилась домой.

Когда она вбежала в избу и рассказала родителям о своём приключении, отец сначала не поверил. Но когда девочка протянула ему сияющую розовую жемчужину и привела к лунке, Матти упал на колени и возблагодарил великого царя Ахти.

С тех пор в той рыбацкой деревне голода больше не знали. Лёд на озере стал тоньше, дышать рыбе стало легче, и улов всегда был богатым. Но Матти и все остальные рыбаки строго-настрого соблюдали наказ царя вод: никогда не брать лишнего, отпускать мелкую рыбёшку назад и беречь чистоту родного Онежского озера.

А розовая жемчужина царя Ахти ещё долго хранилась в семье Айно, напоминая о том, что карельские водные духи всегда помогают тем, у кого в сердце живут храбрость, доброта и уважение к родной земле.

Как Лоухи солнце в мешок спрятала

Далеко-далеко, на самом севере Карелии, там, где тундра встречается со студёным Ледовитым морем, лежала загадочная и суровая страна – Похьёла.

Земля эта всегда была укутана сизыми туманами, а скалы там были такими холодными, что мох на них замерзал и становился похож на хрустальную крошку. Говорили, что в Похьёле никогда не поют птицы, а ветры носят с собой запахи вечной зимы.

Правила этой северной страной старая колдунья по имени Лоухи. Была она женщиной хитрой, властной и невероятно скупой. Носила тяжёлый плащ из волчьих шкур, зубы её были из холодного железа, а глаза горели ледяным зеленоватым огнём.

Больше всех на свете Лоухи не любила жителей южной Карелии – добрых людей, которые умели радоваться жизни, сеять хлеб и петь весёлые руны. Сильнее же всего колдунью злило яркое карельское солнце. Каждое лето оно ласково согревало южные карельские земли, растапливало лёд на озёрах и дарило людям богатый урожай ягод и пшеницы.

– Не бывать этому! – злобно шептала Лоухи, глядя с высокой скалы на юг. – Почему у них тепло и радость, а в моей Похьёле только камни да вечный лёд? Заберу я у них солнце, пусть и у них наступит бесконечная полярная ночь!

Глава 1. Великая тьма

Дождалась Лоухи самой долгой осенней ночи, когда карельский лес заснул под первыми хлопьями снега.

Накинула она свой волшебный плащ, обернулась огромной полярной орлицей с железными перьями и полетела на юг. Поднялась Лоухи к самому синему небу, схватила своими когтями яркое, дремлющее солнце и спрятала его в огромный мешок, сотканный из тёмного тумана и северного сияния.

Прилетев обратно в Похьёлу, ведьма заперла солнце в самую глубокую медную пещеру за девятью железными замками.

На следующее утро карельский край не проснулся. На землю опустилась густая, непроглядная тьма. Перестали расти деревья, лесной мох покрылся инеем, а люди в деревнях не могли выйти из избушек – так темно и холодно стало вокруг.

Наступила Великая Зима.

В одной из таких потемневших деревень жил молодой кузнец по имени Сампса. Был он парнем сильным, плечистым и с очень добрым сердцем. Его руки были привычны к тяжёлому молоту, а глаза всегда светились умом. Видя, как от лютого холода замерзают лесные звери и плачут от страха дети, Сампса решил спасти свой край.

– Я пойду в Похьёлу, – твёрдо сказал Сампса соплеменникам. – Я найду пещеру Лоухи и верну наше солнце. Без него земля погибнет.

Собрался кузнец в дорогу: взял свой верный кованый молот, мешочек с древесным углём, огниво, чтобы согреваться в пути, и отправился на далёкий, пугающий Север.

Глава 2. Три обмана старухи Лоухи

Долго шёл Сампса сквозь ледяную тьму, ориентируясь только по звёздам и порывам ледяного ветра.

На исходе седьмого дня пути перед ним выросли ледяные ворота Похьёлы. На самой высокой каменной башне сидела старуха Лоухи и грызла сушёную рыбу железными зубами.

– Ха-ха-ха! Зачем пришёл ко мне, сухопутный кузнец? – проскрипела Лоухи, и голос её был похож на хруст ломающегося льда. – Неужели за солнышком? Так я его тебе просто так не отдам!

– Назови свою цену, хозяйка Похьёлы! – смело ответил Сампса. – Зачем тебе солнце? Оно ведь жжёт твои ледяные глаза и топит твои красивые снежные замки.

Задумалась хитрая Лоухи. Ей очень хотелось погубить смелого кузнеца, и она решила перехитрить его:

– Ладно, парень. Выполнишь три моих задания за одну ночь – отдам ключ от медной пещеры. Не выполнишь – твой молот станет моим, а сам ты превратишься в ледяную сосульку!

Кузнец согласился: деваться ему было некуда.

– Слушай первое задание, – ухмыльнулась ведьма. – Моё Ледовитое море сковано льдом. Выкуй мне из этого льда такую лодку, которая будет сама плавать по воде и никогда не растает!

Сампса подошёл к берегу моря, отколол огромную глыбу прозрачного льда. Лоухи думала, что кузнец начнёт греть лёд, и тот растает.

Но Сампса был хитрым мастером. Он достал мешочек с древесным углём, тонко истолок его и покрыл чёрной угольной пылью внутреннюю часть ледяной лодки, а сверху нанёс особый узор из карельской смолы. Чёрный уголь и смола защитили лёд от любого тепла, а сама лодка получилась лёгкой и крепкой.

Когда Лоухи толкнула её в воду, лодка уверенно закачалась на волнах. Ведьма только зубами скрипнула от злости.

– Ладно! – прищурилась она. – Вот тебе второе задание. Сшей мне праздничную рубаху из… северного сияния, что горит сейчас в небе! Да смотри, чтобы ни одной ниточки не торчало!

В небе как раз вспыхнули зелёные и фиолетовые сполохи полярного сияния. Сампса не растерялся. Он достал свои кованые щипцы, поднял их к небу и начал быстро-быстро вращать. Металлические щипцы поймали отражение яркого света, закрутили его, и кузнец, используя свою наковальню, выковал из тончайших световых лучей сверкающую ткань, скрепив её серебряными искрами от огнива. Рубаха получилась такой яркой, что осветила всю Похьёлу.

Лоухи рассердилась ещё сильнее, но виду не подала.

– Ну хорошо, кузнец, – ласково, как лиса, запела Лоухи. – Последнее задание. Самое простое. Угадай, в какой руке у меня лежит кованый ключ от медной пещеры. Угадаешь – солнце твоё.

Ведьма спрятала руки за спину. Сампса знал, что Лоухи обманщица и ключа у неё в руках, скорее всего, вообще нет – она спрятала его в кармане шкуры, чтобы в любом случае выиграть спор.

Глава 3. Хитрость против колдовства

Сампса прикрыл глаза, делая вид, что усиленно думает. А сам незаметно достал из кармана кусочек кремня и стальное огниво. По карельским поверьям, злые духи и ведьмы больше всего на свете боятся живой искры железа.

Кузнец резко ударил кремнём о сталь прямо перед лицом Лоухи! В темноте Похьёлы вспыхнул сноп ярких, горячих искр.

– Ой! – вскрикнула от испуга старуха, зажмурилась и непроизвольно всплеснула руками, защищая лицо.

От этого резкого движения из широкого рукава её волчьей шубы с громким звоном вывалился огромный железный ключ и упал прямо на снег у ног Сампсы.

Кузнец мгновенно подхватил его.

– Ах ты, обманщик! – закричала Лоухи, поняв, что её хитрость раскрыта.

Она попыталась напустить на Сампсу ледяную вьюгу, но кузнец уже бежал к медной горе.

Глава 4. Возвращение света

Сампса добежал до скалы, нашёл огромную медную дверь и один за другим отпер все девять тяжёлых железных замков.

Дверь со скрипом отворилась, и из пещеры вырвался ослепительный, горячий луч света. Солнце, соскучившееся по свободе, само выпрыгнуло из тёмного мешка тумана и стремительно покатилось вверх по бледному небу.

В тот же миг Великая Тьма рассеялась. Солнечные лучи коснулись ледяных башен Похьёлы, и те начали с грохотом таять, превращаясь в бурные ручьи. Старуха Лоухи, не вынеся яркого света и тепла, с визгом спряталась в самую глубокую и тёмную расщелину скалы, куда солнце никогда не заглядывало.

Солнышко покатилось дальше на юг, возвращаясь в родную Карелию.

Эпилог

Когда Сампса вернулся домой, его встречала вся деревня. На карельской земле снова наступила долгожданная весна: запели птицы, реки сбросили ледяные оковы, а на проталинах зазеленел свежий, мягкий мох.

Люди радовались, обнимали друг друга и прославляли смелого кузнеца Сампсу, который не испугался самой хозяйки Похьёлы.

С тех пор Лоухи больше никогда не пыталась украсть солнце. Она поняла, что против карельской смекалки, доброго сердца и верного кузнечного мастерства бессильны любые, даже самые злые северные чары. А солнце с тех пор светит над Карелией особенно ярко, напоминая о великой победе света над вечной тьмой.

Как Илмо лесного великана Хийси перехитрил

В те далёкие времена, когда скалы у Ладоги были ещё мягкими, как свежий творог, а столетний старик Вяйнямёйнен только учился играть на кантеле, шумела в Карелии великая тайга. Деревья там росли до самого неба, а в глухих чащобах обитали древние духи.

Жили в ту пору в бревенчатой избушке на краю светлой калевальской деревни брат и сестра – мальчик Илмо и девочка Айно. Илмо был ловким, сильным и не боялся никакой работы, а Айно умела петь такие красивые песни, что даже дикие лебеди прилетали её послушать.

Но пришла в их край беда. Повадился в калевальские леса великан Хийси – хозяин сырых мхов и коряжистых болот…

Глава 1. Незваный гость из трясин

Ростом Хийси был выше столетней сосны. Вместо волос на голове у него рос зелёный папоротник, вместо бороды свисал серый лишайник, а одет он был в кафтан из еловой коры. Характер у великана был такой скверный и мрачный, что стоило ему ступить на тропу, как птицы затихали, а звери прятались в самые глубокие норы.

Стал Хийси людям пакости делать: насылал медведей на крестьянские амбары, запутывал лесные тропы так, что лучшие охотники неделями бродили по кругу и не могли найти дорогу домой, швырял огромные камни в озера, пугая рыбу и ломая рыбацкие сети.

Загрустили люди в деревне. Перестали ходить в бор за черникой и брусникой, боялись близко подходить к заповедным скалам.

– Не бывать этому! – твёрдо сказал однажды утром Илмо. – Неужели мы, калевальцы, отдадим нашу тайгу злому лесному разбойнику?.. Пойду я и прогоню Хийси!

Сестра Айно со слезами на глазах собирала брата в дорогу. Напекла она ему в дорогу ржаных калиток и положила большой круг свежего, сочного овечьего сыра.

Илмо затянул потуже кожаный пояс, взял отцовский топор из болотной руды и зашагал в самую гущу леса.

Глава 2. Спор о каменной воде

Долго шёл Илмо по звериным тропам, пробирался через бурелом, пока не вышел на заповедную поляну. На этой поляне великан Хийси любил сидеть на кедровых пнях и щелкать орехи прямо со скорлупой.

Илмо не стал прятаться. Он подошёл к сухой берёзе и со всей силы застучал по ней топором:

– Тук-тук-тук! Просыпайся, лесное чудище!

Земля под ногами задрожала, затрещали кусты, и на поляну вывалился сам Хийси. Увидел он маленького мальчика, замер от удивления, а потом грозно захохотал:

– Это кто в моих владениях шумит? На один зубок мне этот комар! Раздавлю и не замечу!

Илмо и бровью неё. Оперся он на топорище и говорит спокойным голосом:

– Не кричи, Хийси, только птиц пугаешь. Люди в деревнях говорят, что ты могуч и непобедим. А по мне, так ты обычный трухлявый пень, только очень большой и глупый. Давай силой мериться! Если я одержу победу – уходишь в свои болота навсегда.

Разозлился великан. Нагнулся, схватил с земли гранитный валун величиной с добрую избу и сжал его в огромном кулаке. Разлетелся камень в мелкую пыль, искры во все стороны брызнули, а из кулака посыпался серый песок.

– Ну что, калевальский малец? – ухмыльнулся Хийси. – Повторишь?

– Эка невидаль! – рассмеялся Илмо. – Камень в песок каждый дурак расколоть может. В этом ума много не надо. А вот ты попробуй выжми из камня чистую воду, да так, чтобы ни капли мимо земли не утекло!

Полез Илмо в свой заплечный мешок и незаметно достал круг свежего овечьего сыра, что дала ему сестра. Сыр-то от времени подсох, побелел – в полумраке тайги от круглого камня не отличишь.

Взял Илмо «камень» в руку, прищурился и сжал покрепче. И тут же между его пальцев потекла густая белая сыворотка, закапала прямо на зелёный мох.

Великан Хийси глаза выпучил, усы из лишайника облизал: пахнет вкусно, сладко, а как повторить – не знает! Схватил он другой гранитный валун, жмёт его, тужится, аж жилы на лбу вздулись и папоротник на голове затрясся. А из камня – хоть бы капля! Только сухая пыль летит.

– Ладно… – проворчал великан, вытирая пот со лба. – Рука у тебя хваткая. Но силой тела меня не взять. Давай проверим, у кого голос сильнее!

Глава 3. Свист, от которого искры летят

Выпрямился Хийси во весь рост, набрал в грудь воздуха столько, сколько помещается в три охотничьих паруса, да как свистнет!

Зашумела вековая тайга. Столетние дубы к самой земле пригнулись. На Ладожском озере поднялись высокие пенистые волны. Половина листьев с деревьев разом на мох осыпалась.

Илмо едва на ногах удержался, уши руками зажал, но виду не подал, что испугался.

– Слабовато, – говорит мальчик, когда всё стихло. – Только птичьи гнезда разорил да сучья поломал. Мой свист совсем другой. От него уши отваливаются и глаза из орбит выскакивают. Жалко мне тебя, великан. Завяжи-ка ты лучше глаза своим платком из мха, а не то ослепнешь от моего свиста!

Испугался Хийси. Жалко ему стало свои глаза. Достал он из кармана огромный платок из болотного мха и плотно-плотно завязал себе лицо.

– Ну, свисти! – крикнул великан из-под повязки.

Илмо времени терять не стал. Размахнулся он тяжёлым отцовским топором и со всей силы ударил великана гладким железным обухом прямо по лбу!

– Ой-ой-ой! Ой, матушка-трясина! – взвыл Хийси на весь лес, хватаясь руками за голову и прыгая на одной ноге. – Что это за свист такой страшный?! У меня в черепе молнии заблистали, гром загремел, а из глаз искры фонтаном посыпались! Хватит, Илмо, не надо больше свистеть, верю!

– Это я ещё вполсилы, только губы разминал, – спокойно ответил Илмо, пряча топор за спину. – Ну что, признаёшь теперь, что человек в тайге хозяин?

Эпилог. Мир в карельских лесах

Понял лесной великан, что с калевальским парнем шутки плохи: из камня воду льёт, а от свиста его голова раскалывается. Шагнул Хийси в испуге назад, зацепился спиной за корягу, упал, вскочил и побежал без оглядки в самые дальние, болотные северные края, куда даже птицы не залетают.

Освободилась карельская тайга от злого великана. Снова запели птицы, расправили ветви могучие деревья.

Вернулся Илмо домой, обнял сестру Айно, и устроили они в деревне большой праздник.

С тех пор в Карелии знают: не тот хозяин в тайге, кто ростом велик да силой хвалится, а тот, у кого сердце доброе, а ум острый, как калевальский топор.

Тайна мельницы Сампо

Много подвигов совершил Илмо, защищая родные калевальские леса, но самая большая загадка Карелии всё ещё ждала своего часа. С давних времён люди шептались о волшебной мельнице Сампо.

Говорили, что эта чудо-мельница имеет пеструю крышку о тридцати цветах и крутится сама по себе, без ветра и воды. Стоит её запустить, как из одного жернова сыплется белоснежная мука, из другого – сладкая соль, а из третьего – чистая золотая монета. Обладатель Сампо никогда не знал голода и нужды.

Да только много лет назад злая колдунья Лоухи обманом унесла мельницу в далекую, мрачную Похьёлу. С тех пор Калевала жила в труде и поте, а Похьёла богатела, укрытая вечными туманами.

– Несправедливо это, Айно, – сказал Илмо сестре, глядя на скудный каравай хлеба. – Не должна земля процветать, пока другие голодают. Сампо принадлежит всему миру. Пойду я и разгадаю тайну её силы, чтобы вернуть изобилие в наши дома.

Айно соткала брату крепкий пояс из крапивных нитей для защиты от чар и дала в дорогу горсть родной калевальской земли.

Илмо завязал узелок и отправился на далёкий Север.

Глава 1. В подземных кузницах Похьёлы

Путь в Похьёлу лежал через серые скалы, где никогда не таял лёд. Илмо шёл тайно, обходя дозоры злой Лоухи. Он знал: мельницу Сампо колдунья спрятала глубоко под землёй, за девятью железными воротами, и приковала её корни к каменной горе.

Благодаря своей ловкости Илмо сумел проскользнуть в каменную расщелину и спуститься в подземное царство.

Чем глубже он спускался, тем жарче становилось, а из темноты доносился мерный, тяжёлый гул: «Гум-гум-гум…»

Наконец Илмо вышел в огромную пещеру. Посреди неё на огромном гранитном постаменте стояла Сампо. Её пёстрая крышка переливалась в полумраке, словно крыло бабочки, но сама мельница стояла неподвижно. Вокруг неё, скованные тяжелыми цепями, сидели подземные гномы-кузнецы. Они были грустны, а их бороды испачканы сажей.

– Приветствую вас, мастера, – тихо промолвил Илмо, выходя из тени. – Почему вы грустите рядом с таким чудом? И почему Сампо молчит?

Старший кузнец поднял усталые глаза и вздохнул:

– Эх, калевальский мальчик, уходи, пока Лоухи тебя не поймала. Колдунья заставила нас выковать эту мельницу, но главного секрета мы ей не открыли. Сампо – это не просто камни и железо. Она крутится и дарит богатство только тогда, когда поёт чистая и свободная душа. Лоухи пыталась запустить её злобными заклинаниями, но мельница лишь сделала пару оборотов, выдала немного золота и остановилась. Без истинной тайны она – лишь крашеная груда камней.

– А в чём же тайна? – спросил Илмо.

– Мельница Сампо оживает, только если соединить три великие силы природы, – ответил кузнец. – Нужна песня ветра, тепло земли и верность сердца. У Лоухи есть только холод и жадность, поэтому Сампо спит. А нас она держит в неволе, надеясь, что мы выведаем этот секрет у духов.

Глава 2. Песня трёх сил

Илмо понял, что силой Сампо из горы не вырвать и цепи топором не перерубить – здесь нужна была иная, светлая магия.

– Я знаю, что делать! – уверенно произнёс Илмо.

Он вышел на середину пещеры, прямо к замершей мельнице. Первым делом мальчик достал из кармана узелок с родной калевальской землёй, что дала ему Айно. Он бережно насыпал её на гранитное подножие Сампо.

– Вот тебе, чудо-мельница, тепло родной земли, которая кормит людей, – тихо сказал Илмо.

Затем он поправил крапивный пояс, сотканный сестрой с любовью и заботой. В этом поясе таилась верность и преданность родного дома. Едва Илмо коснулся им пёстрой крышки, как по пещере разлилось мягкое, золотистое свечение.

Мельница вздрогнула, словно просыпаясь от долгого сна.

Оставалось последнее – песня ветра. Сам Илмо петь так красиво, как сестра, не умел, но он помнил каждую ноту руны, которую Айно пела диким лебедям.

Мальчик закрыл глаза, прижал руки к сердцу и запел. Его голос, чистый и звонкий, полетел под каменные своды. Он пел о шумящих карельских соснах, о прозрачных каплях ладожской воды, о свободе и весеннем солнце.

И случилось невероятное!

Подземный воздух пришёл в движение, превращаясь в ласковый тёплый ветер. Тяжёлые железные цепи, сковывавшие гномов, рассыпались в прах от звуков песни. Пёстрая крышка Сампо закружилась со свистом, рассыпая вокруг яркие искры.

Жернова мельницы пришли в движение. Из первого ручьём потекла белоснежная, пушистая мука. Из второго – чистая, как первый снег, соль. А из третьего – золотые зёрна счастья и радости, которые наполняли светом сердца всех, кто находился в пещере.

Сампо ожила, потому что её запустили не ради жадности, а ради свободы и любви.

Эпилог. Возвращение света

В ту же секунду в пещеру с криком ворвалась злая Лоухи, привлечённая грохотом и светом.

Но стоило ей вдохнуть аромат свежей муки и коснуться золотого сияния Сампо, как её злые чары растаяли. Не вынося тепла и радости, колдунья превратилась в испуганную ночную кукушку и с треском вылетела прочь из пещеры сквозь каменную расщелину.

Освобождённые кузнецы обняли Илмо. Вместе они погрузили волшебную Сампо на крепкие сани и помогли мальчику доставить её обратно в Калевалу.

Когда Илмо вернулся в родную деревню, Айно встретила его на пороге. Они установили мельницу на самой высокой горе, чтобы каждый житель Карелии мог прийти к ней.

С тех пор на карельской земле навсегда забыли про голод и бедность. Сампо трудилась день и ночь, наполняя амбары зерном, а дома – добром и покоем.

А Илмо и Айно часто сидели на склоне горы, слушали мерный стук волшебных жерновов и знали: самое большое чудо на свете – это не золото и не магия, а дружба, верность и умение делиться счастьем с другими.

Айно и лебединое озеро

Пока брат Айно, храбрый Илмо, разгадывал тайны подземного царства и мерился силой с великанами, девочка заботилась о родном доме.

Больше всего на свете Айно любила карельскую тайгу и её обитателей. Птицы и звери не боялись девочки: белки прыгали к ней на плечи, а пугливые олени ели чернику прямо из её ладоней.

Каждую весну на прозрачное лесное озеро, что пряталось среди вековых сосен неподалёку от их избушки, прилетала стая белоснежных лебедей. Айно часто приходила на берег, садилась на замшелый валун и пела птицам старинные калевальские руны. Лебеди подплывали совсем близко, качали головами в такт музыке и тихонько курлыкали, словно подпевая девочке. В деревне это озеро так и назвали – Лебединое.

Но однажды на исходе лета над тайгой пронеслась злая буря. Ветер ломал сосны, как сухие спички, а небо затянуло чёрными тучами.

Когда буря утихла, Айно побежала к озеру и замерла от ужаса.

Глава 1. Свинцовая сеть

Вода в озере стала тёмной, как смола. Посреди водоёма, жалобно раскинув крылья, бились лесные лебеди.

Оказалось, буря принесла с северных болот тяжёлую, липкую тину, смешанную со свинцовым туманом колдуньи Лоухи. Эта тёмная сеть опутала лапы птиц, приковав их к озёрному дну. Лебеди не могли взлететь, а их белоснежные перья покрылись серой болотной гарью.

На берегу, усевшись на поваленную ель, хохотал болотный дух Кукка – верный слуга Похьёлы. Он был похож на корягу, облепленную гнилым мхом, а глаза его горели зелёными огоньками.

– Хе-хе-хе! – потирала руки корявая тварь. – Пропали твои любимцы, Айно! Скоро придут первые заморозки, озеро замерзнёт, и лебеди навсегда останутся во льду. Будет Лоухи знатный воротник для зимнего кафтана!

– Не бывать этому! – крикнула Айно, хотя сердце её сжалось от страха за птиц. – Уходи прочь, болотная сырость!

Айно бросилась в воду, но стоило ей сделать шаг, как тяжёлая свинцовая тина обвила её щиколотки. Вода была ледяной, а злые чары забирали силы. Девочка поняла: силой эту болотную сеть не разорвать. Здесь нужна была другая магия – магия чистого сердца.

Глава 2. Волшебное полотно

Айно вернулась на берег, развела небольшой костёр из сухих можжевеловых веток и достала свою верную прялку. Она решила соткать спасительное полотно для птиц, но обычный лён не мог победить колдовство Похьёлы.

Тогда Айно обратилась к самой тайге:

– Помоги мне, матушка-природа! Поделитесь своей силой, чтобы спасти лебедей!

Тайга услышала зов доброй девочки. Старые берёзы сбросили к её ногам самую тонкую, шелковистую берёсту. Золотые паучки соткали из утренней росы крепкие серебряные нити и принесли Айно. Карельская брусника поделилась каплями своего яркого сока, чтобы окрасить пряжу в цвет зари.

Айно принялась за работу. Села она у костра и запела руну о весеннем тепле, о верности и о спасении. Её пальцы мелькали так быстро, что болотный дух Кукка только глазами хлопал от удивления. Она пряла берестяное волокно, переплетала его с серебряными нитями росы и умывала слезами жалости. На её пальцах выступили капельки крови от острых веток, но Айно не останавливалась ни на минуту.

К полуночи полотно было готово. Оно светилось мягким розовым светом, похожим на северное сияние, и от него шло такое тепло, что вокруг костра зацвели весенние подснежники.

Глава 3. Полёт к свободе

Айно взяла светящееся полотно, накинула его на плечи и снова вошла в озеро.

На этот раз злая тина расступалась перед ней, а ледяная вода становилась тёплой, как парное молоко.

Девочка подплыла к вожаку лебединой стаи. Птица тяжело дышала и уже не могла поднять голову. Айно бережно накрыла лебедя своим волшебным полотном. Стоило берестяной ткани коснуться чёрной свинцовой сети, как та с шипением растаяла, превратившись в обыкновенную озёрную воду. Перья лебедя снова стали чистыми, ослепительно белыми и засияли в темноте.

Вожак радостно захлопал крыльями, поднял брызги и издал громкий победный клич.

Айно переплывала от одной птицы к другой, укрывая их тёплым полотном.

Через час вся стая была свободна!

Злой дух Кукка, увидав, что чары Лоухи разрушены, заверещал от злости. Он попытался прыгнуть в воду, чтобы снова всё испортить, но лебединый вожак взмахнул могучими крыльями, поднял настоящую бурю на озере и так шумно погнал болотного духа прочь, что тот со страху забился в самую глубокую трясину и больше никогда не возвращался к Лебединому озеру.

Эпилог. Благодарность птиц

Вся лебединая стая поднялась в ночное небо.

Птицы сделали три широких круга над озером, прощаясь с Айно и благодаря её за спасение. Вожак сбросил с высоты три белоснежных пера. Едва они коснулись рук девочки, как превратились в прекрасные серебряные заколки для её волос – символ птичьей верности.

Лебеди улетели на юг, но Айно знала: с приходом весны они обязательно возвратятся на родное озеро.

Когда Илмо вернулся домой из своего похода за мельницей Сампо, он застал сестру на берегу. Озеро снова было чистым, а на воде качались кувшинки.

Брат обнял Айно и сказал:

– Ты совершила великое чудо, сестра. Мой топор побеждает врагов, но твоя доброта и песни способны победить саму смерть и защитить всё живое на нашей земле.

С тех пор в Карелии лебедей никто никогда не обижает. Люди верят, что эти птицы хранят чистоту карельских озёр, а тот, кто услышит их весеннее курлыканье, обязательно найдёт своё счастье.